Доля ангелов

— Люка, если ты слышишь меня, прошу тебя, не умирай, не оставляй меня снова одну, я прошу тебя, я только начала верить тебе, только полюбила тебя. Люка, только потерпи, сейчас мы доедем до дома и зашьем твою рану, и через несколько дней ты будешь шутить надо мной, будешь сам контролировать строительство дома, как ты хотел, только потерпи, нам осталось совсем чуть-чуть, — слезы застилали мне глаза, я лежала рядом с ним, весь мой бок был пропитан его кровью, и я чувствовала, что свежая, еще горячая кровь все прибывает и прибывает. Я видела, как синеют его губы.

В какую- то секунду он резко вдохнул, открыл глаза.

Я поднялась над ним и выпалила, что успела:

— Люка, держись, мы почти дома, Я люблю тебя, Люка, у нас будет ребенок, ты слышишь меня? — он моргнул один раз, с огромным трудом растянул губы в улыбке и выдохнул. Голова его наклонилась на бок, и он затих.

— Лора, мы больше ничего не можем сделать, он умер, Лора, — Калла перестала держать простыню и пересела ближе ко мне. Лора, милая, все, Люки больше нет.

— Нет, нет, еще можно, точно, еще можно его спасти, — я раскрыла его рот и пыталась дышать, как учили, а потом передвигалась к груди, и давила ладонями как могла, чувствуя под ладонями ребра, что были видны в глубоком разрезе.

Кровь больше не текла. Мужчина, который доказал мне, что можно верить в любовь, мужчина, который терпеливо ждал меня, который поверил в меня, мои силы и знания умер. У меня на руках.

Я еще не была уверена на сто процентов, что это беременность, и хотела подождать пару недель, но, когда он открыл глаза, я не могла не сказать. Я хотела, чтобы у него появился смысл бороться, или, если он не выдержит, пусть уйдет с этим знанием.

При мне допрашивали людей, которых он выехал встретить, но я не слышала их голосов. Он утром сказал, что хочет посмотреть, достаточно ли досок, ему не терпелось быстрее достроить наш дом, в котором мы хотели жить.

Он говорил, что я тот Ангел, доля которого будет достаточной, чтобы я была счастлива. Он говорил, что больше меня не покинет счастье, и все беды он отведет сам. И я верила в это, я расслабилась и верила во все, что он обещал мне. Я снова осталась одна.

— Я не помню похорон, Калла, у меня только один вопрос: мы похоронили Люку здесь, в Долине? — я проснулась из какого-то дурманящего голову сна, словно выкатилась из норы на свет.

— Лора, как ты чувствуешь себя? Нужно срочно поесть. Жидкий и горячий суп, — Калла, похоже, и сама ничего не ела, потому что ее лицо осунулось настолько, что на круглом лице проступили скулы.

— Я не хочу ничего, Калла, убери.

— Нет, Лора, прошло уже три дня, как ты не пила и не ела вообще ничего. Ты отвергала даже воду. Да, он умер, но ты обязана сохранить его ребенка, Лора, ты просто обязана.