Должница (СИ)

Опаляет меня своим дыханием. Разглядывает словно диковинку, попавшую ему в руки.

А затем припечатывает:

- Артема убили. Я его брат, а ты, кажется, носишь его ребенка?

Этот мужчина с глазами Руднева улыбается мне, но я ему не доверяю. Как говорил Артем, доверие – это слишком дорогой ресурс в наше время.

Я вцепилась в него настороженным взглядом. И все не могла прийти в себя. В голове до сих пор звучит череда выстрелов.

Этот человек убил всех в этом доме, кроме… Вики. Я осторожно скольжу взглядом выше, за спиной - его люди. И много черных больших автомобилей, брошенных кое-как и явно в спешке.

Это брат Руднева, которому нужен мой ребенок. Он явно не простой человек, и он точно не позволит мне сбежать.

- Ну и сестрица у тебя, - он пытается выцепить мой взгляд.

Но я смотрю мимо него и до сих пор слышу ее крики. В моих глазах стоит соленая пелена от жалости к ней.

Ты точно глупая, Аля, ведь она собиралась тебя убить, а теперь ты ее жалеешь?

- Ну и брат… у вас, - хрипло в ответ.

Он смеется. Тихо. Хрипло. Но глаза его остаются серьезными и хладнокровными. В них нет огня, который моментально вспыхивал в глазах Артема.

Ловлю себя на мысли, что сравниваю их не в первый раз. И зажмуриваюсь.

Брат Артема поднимается в полный рост, заслоняя собой солнце. И смотрит на меня сверху вниз в ожидании.

Я не понимаю, что он от меня хочет. На секунду кажется, что я даже не помню, кто он. Я только вижу его рубашку, залитую кровью - прямо как у Руднева, когда он убил Кирилла.

Они ничем не отличаются. Давид также жесток, а я все также схожу с ума. Это мой личный фильм ужасов, и я в нем – главная героиня.

- Чего сидим, Аля? Поднимайся и садись в машину. Тебе нужно в больницу, да и мне… не помешало бы.

Я вскидываю взгляд и почти задыхаюсь, когда замечаю рану на его плече. Именно оттуда струилась кровь, застывая вместе с кровью тех, кто похитил меня.

Не дожидаясь, пока я приду в себя, его руки ловко поднимают меня на ноги.

- Стоять можешь?

Заторможенно киваю, смахивая слезы. Его человек молча распахивает передо мной дверь другого автомобиля. Там внутри – темнота и неизвестность.

Я оборачиваюсь, привлекая взгляд янтарных глаз. Давид вопросительно приподнимает бровь, стягивая с себя рубашку прямо здесь – на октябрьском холоде.

- Постойте. Мы можем ей помочь?

- Помочь?

Смех Руднева начинает гулять по округе. Сначала тихо, затем все громче и громче. Словно я сказала что-то смешное. Глупое. Абсурдное. Только человек без сердца может смеяться столь откровенно с пулей в плече.

На лицах его охраны появляется усмешка, и поначалу они умело ее маскируют, а затем с разрешения босса начинают смеяться в голос. Очень громко.

Еще никогда я не чувствовала себя столь унизительно.

Кусаю губы, прикрывая живот в защитном жесте. Мне не нравится его брат. Совсем не нравится.