Должница (СИ)

Первым делом я нахожу ванную в этой огромной квартире. В ванной – отыскиваю тазик, сыплю немного порошка и вытрясаю из пакета тяжелую из-за влаги рубашку.

Хочется и плакать, и смеяться.

Подарок мамы. Взрослый мужчина, повязанный в криминале, ровно, как и его братец, боится показаться маме не в ее подарке. Это вызывало во мне странные ощущения. И даже притупляло чувство страха, которое всегда должно было присутствовать. Железно. Всегда.

Потому что страх – это уровень, это грани, которые не позволят выйти за рамки дозволенного.

Так можно уберечь свою жизнь. И надеяться на скорую свободу.

Вскоре я понимаю, что и Давид, и Артем жили так, как могли это себе позволить. И даже выше. Больше. Эта квартира явно отличается от той однушки, которую мы снимали с Кириллом. Но она совсем не отличается от того временного жилища, в которое меня отвез Артем в последние месяцы… своей жизни."

"Там все было также. Дорого, как они привыкли жить. Много пространства – светлого, но столь нерационально использованного. Много зеркал, заполнивших ванную. Здесь даже ванная состояла не из стен, а из прочного матового стекла, и получалось, что ванная встроена в спальню. В спальню Давида.

Если мне предстоит здесь жить, то я очень надеюсь, что здесь есть обычная человеческая ванная. А не эта странная «пристройка» в стиле новой современной ванной комнаты.

И я была бы рада не познавать эту роскошь, лишь бы вернуться в свою тихую размеренную жизнь. В университет, из которого мне пришлось отчислиться – на год, два или больше. Я не знала когда, но я пообещала себе вернуться туда вновь и продолжить обучение.

Мои мысли прерывает холодный голос за спиной:

- Где ты жила до этого?

Вздрагиваю, резко выключая горячую воду. Я слишком много думаю. Рубашка давно была замочена. Кристально чистая вода, лившаяся из крана, моментально становилась алого оттенка в совершенно белом тазу.

Оборачиваюсь. Сзади, прислонившись к косяку плечом, стоял Давид. Он переоделся вновь.

- Солнечная семь, - отвечаю я.

Рубашка замочена, но по-хорошему ей нужно полежать в растворе с порошком.

- Вечером вернемся туда за вещами. Затем сдадим ключи, - решает Давид.

- Зачем? – хмурюсь я.

- Зачем? – поднимает бровь, - а ты думала, что будешь жить одна?

Впопыхах разворачиваюсь к нему лицом. Ужасно хотелось принять душ, ведь еще никогда я не чувствовала себя такой убитой, грязной и уставшей. Но я не осмеливалась спросить, есть ли в квартире еще одна, но уже нормальная ванна.

Мыться фактически в его спальне я не хотела. Стекла ничего не скрывали, за ними я с легкостью углядывала даже формы кровати и телевизора.

- Я буду жить с тобой?

- Разумеется, - он бросает взгляд на таз с рубашкой, - молодец, оставь это пока. Пойдем что-нибудь поедим. Я голодный, как волк.