Должница (СИ)

И неужели каждый поцелуй с Давидом будет восприниматься как нечто должное?

Я распахнула глаза в изумлении, едва почувствовала его руки на своей груди. Она прикрыта лишь сухой футболкой, в которую я переоделась после пляжа. Я слышу полурык, из моих губ вырывается полустон. Я пытаюсь отстраниться, но его тело уже вжимает меня в кровать. Осторожно и особо нежно, не углубляя ласки, а лишь поглаживая и без того чувствительную грудь.

Его губы сминают мои в страсти и боли, а мое сердце колотится от того, как же все чертовски далеко зашло.

У меня с трудом получается перехватить его руки. И остановить их.

Затуманенный взгляд Давида смотрит на меня из-под прищура. И я уже не уверена, что смогу остановить того, с кем я так долго играла.

- Нет, Давид. Ничего не будет, - мой голос полон решительности.

Я думала, что Давид будет не в настроении. Что его не устроит такой резкий откат после всего, что творилось между нами в последние минуты.

Однако, холодная улыбка касается его губ, и он резко убирает от меня руки. Я удивленно вскидываю взгляд, и у меня перехватывает дыхание от того, что я прочла в его глазах.

Что-то нехорошее. Совсем не доброе для меня.

- Нельзя играть с тем, кто решает твою судьбу. Нельзя играть с тем, кому ты заведомо проиграешь, потому что ты не сможешь переспать с его братом. Верно, Аля?

- Ты знал и все равно поддался?! – резко сажусь на постели.

Ярость охватывает меня.

Я почувствовала себя маленькой уязвимой девочкой.

Это не я играла. Это со мной играли.

Давид вмиг оказывается рядом. Но его взгляд уже не такой теплый, а руки совсем не горячие. Они больно хватают меня. Теперь кажется, что все это было притворством – от и до. Лишь для того, чтобы проучить меня.

- Не с теми людьми ты решила поиграть.

- Нет, это не с той вы связались.

Давид прищуривается, а я объясняю:

- Странно, что с таким влиятельным человеком, как Артем Руднев почти никто не пришел попрощаться. Я слышала, что его похороны прошли очень тихо. Странно, что ты не сильно горюешь по его смерти. Это правда, что вы с ним враждовали? Что между вами случилось?

- Это не твои заботы, милая, - холодная улыбка касается губ Давида.

Он поднимается и уходит прочь. Я пытаюсь вздохнуть полной грудью, но ничего не выходит. Рядом с Давидом сложно было морально, он гасил каждое мое сопротивление одним лишь взглядом. Взглядом, который невозможно прочесть.

Я погружаюсь вглубь своих мыслей, и поэтому резко вздрагиваю от телефонной вибрации на полке рядом. Мой номер знает только Вероника, но дурное предчувствие подсказывает мне, что это вовсе не она.

Беру телефон в руки. Неизвестный номер. Все звуки вокруг заглушаются так, что я начинаю слышать свое участившееся сердцебиение. Предчувствие меня еще не подводило.

Может, не стоит брать? Да, однозначно лучше не отвечать.