Дом в Порубежье

"

"Все сразу умолкли, некоторые говорили, что юноши все-таки выйдут, и все же каждый знал в своем сердце, что молодые люди погибли; чувствовалось нечто ужасное в этой ночи, в том внезапном покое, что вдруг охватил весь Край.

И я, обладавший Ночным Слухом, ощутил великий страх перед тем, что мог бы услышать мой дух в тишине ночи – перед звуками предсмертных мук этих молодых людей. Однако не последовало и звука – ни тогда, ни во все грядущие годы, потому что юноши эти сгинули в Молчании, о котором лучше не думать и не говорить.

Еще поведаю вам, что странный покой вдруг легший тогда на Землю, воистину был ужасен.

Он казался страшнее любого рыка, сотрясавшего тьму во все предшествовавшие времена. Я понял даже, что несколько приободрился бы, услышав далекий и низкий грохот Великого Смеха и скулеж, постоянно доносившийся от юго-востока, где Жерла Серебряного Огня горят перед Кивающей Тварью… или уловив лай Псов, рев Гигантов, голос любой обитающей в ночи жути. Звуки те были не настолько страшны, как наступившее вдруг безмолвие…

Конечно, все поняли, что мы не в состоянии выручить людей Малой Пирамиды.

Об этом не стоило даже мечтать… Даже если бы мы знали, где она находится.

Словом, этим людям суждено было страдать и в одиночестве встретить свою смерть. Воистину обитатели Великой Пирамиды уже претерпели скорбь, предприняв некие попытки – хотя ничего не добились – осиротив матерей, жен и детей. Но нас терзала память о еще горшем ужасе, оказавшемся судьбой погибших юношей.

Легко понять, что уверенность в том, что мы не можем оказать помощь людям Малой Пирамиды, истерзала мое сердце; быть может, по неразумению, но я все-таки еще надеялся на то, что большое войско может тайно выйти в ночь, найти Малую Пирамиду и спасти тысячи бедных ее жителей, но чаще всего представлялся мне тот сладкий миг, когда, шагнув вперед из ночи со всеми ее тайнами и ужасами, я протягиваю руки к Наани со словами: «Я есть Тот».

И, понимая душой, что она принадлежала мне целую вечность назад, Наани, конечно, узнает меня в тот же миг, и сразу ответит с любовью, и снова будет со мной – как и прежде.

Понимать, что новой встречи не будет… вспоминать, что Дева эта была моей во дни милой старины, было мучительнее, чем ощущать ужас перед силой любого чудовища.

Я терял разум и уже едва ли не был готов схватить Дискос и броситься Неподготовленным во тьму злого и страшного Ночного Края, чтобы хотя бы предпринять попытку приблизиться к ней или расстаться с жизнью.

И я часто говорил, обращаясь к Наани, непременно послав сперва Слово Власти, трепещущее в ночи, чтобы она была уверена в том, что это действительно я говорю с ее духом, а не какая-нибудь гнусная тварь или чудовище ведет злые и обольстительные речи.