Дом в Порубежье

И часто я говорил, чтобы она не выходила из родного Редута, услыхав зов из тьмы, но только за Словом Власти, которое принесет ей истинную уверенность в том, что друг зовет ее к себе.

Так я говорил с Наани безмолвно, посылая свои слова мозговыми элементами, однако трудно и горько разговаривать с ночью, не услыхав ответного биения Слова Власти, милого нежного голоса, шепчущего моей душе. Но снова и снова отмечал я, что эфир трепещет вокруг меня, и внутренний слух будто бы улавливал биения Слова Власти… так сердце мое обретало некоторое утешение, и я ощущал уверенность в том, что любимая моей прежней жизни все еще жива.

И я постоянно внимал всей душой; напряжение даже начало сказываться на моем здоровье, и я укорял себя за то, что плохо владею собой.

И все же, день ото дня, сердце мое ощущало новую усталость и тревогу; мне часто казалось, что жизнь моя – ничто перед предстоящей великой утратой. Часто в ту пору из мрака доносился до моего слуха голос, стремившийся прикинуться голосом Наани, но всякий раз я произносил Слово Власти, и голос не смел ответить им же. И все же я не осмеивал голос, выказывая пренебрежение к тому, что он не может одурачить меня.

Тогда голос умолкал на время, а потом снова и снова начинал звать меня; я никогда не разговаривал с ним (ибо праздное любопытство опасно для души), но всегда произносил Слово Власти, а когда голос умолкал, выбрасывал все слова из памяти, думая лишь о добрых и святых делах, об Истине и Отваге, но чаще всего о Наани, доброй и святой для моего духа.

Итак, ночные чудовища мучили меня, наверно намереваясь выманить меня и погубить, а может быть, они надеялись лишь насладиться моим горем.

Словом, горькие мысли и постоянные обращения к Наани, скрытой во мраке мира, желание предоставить ей утешение и помощь сказывались на мне; я отощал, что было явно глазам тех, кто любил меня."

"Мастер Монструвакан, который видел во мне родного сына, мягко укорял меня и вел со мной мудрые речи, которые заставляли меня еще больше любить его, но не приносили здоровья. Потому что сердце мое губило меня, как бывает, если любовь не встречает ответа и не имеет причин для радости. Вы сочтете странным, что мать и отец не поговорили со мной. Однако я давно уже утратил их, о чем, конечно, должен был сказать раньше, чтобы никто не тратил времени на бесполезные размышления; увы, виной всему мое нескладное повествование.

Несчастная любовь наконец заставила меня решиться. Однажды ночью я очнулся от беспокойного сна, и мне показалось, что Наани назвала меня старинным любовным именем, и в голосе ее слышалась предельная тревога. Я сел в постели и послал в ночь Слово Власти, и сразу все вокруг меня затрепетало от ответного биения Слова, слабого и едва слышного.