Дом в Порубежье

После этого четырехчасового перехода далекое зарево погасло, потому что основание горы скрыло его от моих глаз. Но хотя я находился уже совсем возле Редута, прошел еще час, прежде чем я добрался до него. И за те пять часов, пока я шел по равнине от великого Вулкана, трижды ночь приносила ко мне отголоски далекого топота, а однажды рев гиганта – превратившийся в странный и жуткий вопль.

Наконец снова начался подъем на гору. Предельное волнение владело моим сердцем; я был готов крикнуть, призывая к себе Наани, как будто бы она могла услышать меня и ответить. Впрочем, пока я шел вверх, настроение это улетучилось, уступив место осторожности и холодному страху; дух мой уже ощущал нечто такое, чего не замечало сердце.

Я поднялся почти до вершины горы, на что ушло три часа."

"И сразу же увидел темную Пирамиду, очертания которой растворялись в мрачном безмолвии. И о! страх мой сделался предельным: ибо духу моему, неведомыми мне путями вдруг стало известно, что в огромном и темном сооружении нет ни единого человека, что внутри засели чудовищные и ужасные твари, способные погубить мою душу. Я осторожно спустился с горы и крадучись удалился во тьму.

Потом я шел четыре великих часа и, уже удалившись от горы, все ощущал, что нет безопасности для моего духа во всей этой земле. Поначалу я шел наугад, не выбирая пути. Так ноги сами привели меня на берег древнего моря; я и не знал, как попал туда, ибо считал, что оно осталось далеко от меня. Наверно, Малая Пирамида стояла на мысу, вдававшемся в высохшее морское ложе, а быть может, сухое море там не одно.

Я сел, ощущая упадок сил и уныние, сердце мертвым комком застыло в моей груди.

Дух поведал мне, что Зло засело теперь в темной Пирамиде на вершине горы. Можно было не сомневаться в том, что обитатели Малой Пирамиды погибли, истребленные чудовищами и силами Зла, Ну, а раз так – я опоздал, и опоздал безнадежно. Подобные мысли заставляли меня мечтать о том, чтобы какая-нибудь тварь явилась ко мне из глубин Ночи и избавила бы от жизни… ничто более во всем мире не могло принести мне счастья.

Предельное уныние воцарилось в моем сердце. Я понимал, что могу ошибаться: темная пирамида не обязательно была Меньшим Убежищем.

Но дух мой не сомневался в этом. Посидев так, я решился наконец послать в ночь Слово Власти. Как иначе я мог узнать, жива ли Наани? Впрочем, я уже не испытывая на это особых надежд, хотя, пробираясь сюда, нередко слышал Слово Власти, доносившееся из тьмы мира. Ну, а если Наани не отзовется на Слово, пусть является любое чудовище, чтобы убить меня, – тогда я наконец избавлюсь от этой муки.

И я встал на ноги, оглядывая обступивший меня мрак, и, назвав Слово Власти, трижды обратился к Наани внутренним зовом.