Дом в Порубежье

Поколебалось даже мое мужество; ведь вокруг звучали жуткие голоса, способные вселить предельный ужас в сердце любого человека, которому привелось бы услышать их. Тут ночь донесла до нас вопль молодой Девы, полный ужаса перед жуткой кончиной. Сердце мое разрывалось; дух загорался свирепым гневом, побуждавшим мое тело к борьбе. Дева, притихшая у моего локтя, тихо рыдала.

Отчаянный девичий крик умолк, людские голоса раздавались уже в другом месте, хриплый рык великанов сопровождал гулкий топот могучих ног.

Голоса приближались к нам, и через несколько мгновений мне показалось, что звуки доносятся уже из низины перед нашей скалой.

Я подполз ко входу в пещеру и выглянул наружу. На моих глазах к огню выбежали люди, они кричали, задыхались, плакали; пламя жерла отчетливо освещало нагие, едва прикрытые лохмотьями человеческие тела; отчаявшиеся беглецы стремительно бежали вперед."

"Сострадание переполнило мое сердце, и я едва не выскочил из пещеры, чтобы броситься к ним на помощь; лишь мысль о Наани в последний миг остановила меня.

Тут послышалась тяжкая поступь чудовищных ног, и из недр мрака выросли четыре великана, удивительно быстро миновавшие низину.

Трое были покрыты серой отвратительной шерстью, но облезлую, мертвенно-бледную кожу четвертого покрывали мерзкие пятна, и дух мой немедленно ощутил присутствие в этом человекообразном чудовище губительного и нечестивого Зла. Не прекращая своей жуткой охоты, Великаны почти тут же исчезли во мраке.

Наконец тяжеловесный топот удалился, к реву великанов примешались отчаянные предсмертные вопли… ужасные зверолюди забрали жизни несчастных. И вот воцарилось безмолвие. И, невзирая на скорбь, я понял, что люди эти утратили отвагу, иначе они обрушили бы на гигантов собственный гнев и сразили бы их даже ценой собственной жизни… Ведь их все равно ждала смерть, которую в таком случае лучше встретить в бою.

Однако вам уже известно, что народ Малого Редута в течение сотни тысячелетий рождался от родителей, толком не знавших Земного Тока, и оттого люди эти были обделены буквально всем. Наани, конечно, была другой; впрочем – как всем известно, – исключения лишь подтверждают правила.

Насторожившись, я внимал у выхода из нашей пещерки и вдруг услышал негромкие всхлипывания Наани.

Я хотел уже повернуться, чтобы утешить ее, но в этот миг на краю низины появилась нагая дева, оглядывавшаяся через плечо на бегу. Спустившись вниз, она постаралась спрятаться за большой камень, обнаруживая в каждом своем движении предельную усталость и отчаяние. Тут же мне стала ясна и причина, заставлявшая ее бояться за свою жизнь: в котловину уже спускался приземистый и волосатый зверочеловек; широкий, как буйвол, он принюхивался к ее следу, как дикий зверь.