Дом в Порубежье

К тому же работать веслами мне было бы легче, чем идти на ногах.

Обсудив эту мысль, мы оставили панцирь и пошли к плоту, чтобы определить, хватит ли нам сил сделать его более крепким, отделив себя надежной преградой от всех чудовищ, которые могли обитать в воде.

Потом мы вместе пошли в обход нашего островка, разыскивая кусты с длинными и гибкими ветвями, пригодными для плетения. Увы, ничего похожего на всем острове не нашлось, и тревогу мою умерило лишь то, что мы обнаружили достаточное количество тонких и стройных деревьев, годных на жерди.

Когда мы обошли весь остров, но так и не нашли ничего подходящего, Дева сказала с милой улыбкой, что нам придется отрезать ее волосы и наплести из них веревок. Но едва слова эти сошли с ее губ, я обнаружил способ достигнуть цели: трава, которая в изобилии росла повсюду, поднимаясь до моего пояса, а на кочках и до головы, оказалась удивительно крепкой.

Весь тот день мы занимались заготовкой веревок: резали траву, переносили охапки в наш лагерь. Дева научила меня плести, и мы сращивали плети, чтобы веревки получались нужной длины.

Весь тот день мы провели в счастливых трудах, но когда настало время сна, оказалось, что Дева сделала в два, а то и в три раза больше меня; и Наани став рядом со мной, поцеловала меня, чтобы я не расстраивался из-за того, что отстал в работе.

А на следующий день, двенадцатый, я взял Дискос и срубил шесть деревьев, а Дева тем временем плела свои веревки, чтобы не отходить от меня; и когда я срубил шесть деревьев, она велела мне прекратить это дело, чтобы не растревожить раны, которые заживали весьма скоро.

Остаток дня мы правили панцирь и провели его в полном довольстве и счастье.

На тринадцатый день я пересчитал таблетки и нашел, что нам хватит еды, если не медлить в пути к Могучей Пирамиде. Теперь я ел не более чем обычно, хотя Наани уговаривала меня и даже ругала, пытаясь заставить есть больше. Однако я не изменил своего решения; я твердо знал, что пока жизнь еще обитает в моем теле, не позволю моей Деве голодать в пути.

Утром четырнадцатого дня мы принялись за работу – сразу после того, как ели и пили и Моя Единственная осмотрела мои рубцы.

В тот день я срубил еще семь деревьев, доведя число стволов до тринадцати, обрубил с них ветви; после чего отсек от корней двенадцать деревьев потоньше и еще два самых тонких, которыми намеревался грести. Дева сидела возле меня, не прекращая плести.

Занятая своим делом Дева беседовала со мной, а я, сидя возле нее, орудовал ножом. Срезав кору, я укрепил на конце одной из жердей поперечину, которую закрепил веревками и колышками.