Дознание в Риге

Дальнейший разговор проходил на немецком языке.

– Я Наринг, директор «Дюны».

– Очень-очень приятно!

– Так что у вас случилось в Шлиссельбурге?

Соискатель с досадой махнул рукой:

– То же, что и на станции Саблино.

– То есть?

– В Саблино, изволите ли знать, находится самый большой частный пороховой завод в России. Хозяин его – отставной генерал-майор Винер. Пытался я устроиться к нему, рассказал про службу свою на Охте. А он тоже писем потребовал. Какие письма я ему мог дать? После того, что вышло. А без писем ни в какую. Взрывоопасное производство, то да се… Так и уехал ни с чем. Вот, в Риге хочу попытать счастья.

– Садитесь."

"Гулбис сел. Директор «Дюны» буквально прожег его взглядом.

– Давайте напрямую, хорошо?

– Давайте.

– Что именно рассказал вам о нашей конторе Титус?

Латыш сощурился, и вдруг стало ясно, что он очень умный человек и лишь прикидывается простаком. Взгляд его по проницательности ничем не уступал хозяйскому.

– Язеп сообщил мне, что «Дюна» на самом деле занимается выведыванием коммерческих тайн.

– Вот как? А для чего он это сказал? – холодно поинтересовался Наринг.

– Надо узнать у него. Но у Язепа больше ничего не спросишь…

– Хорошо, я задам вопрос иначе. Почему он сказал именно вам?

– Я говорил вашему помощнику, что передал Язепу порох. Тот самый, бездымный, сделанный по секретной рецептуре.

– И что?

– Язеп пояснил, что товар – для «Дюны».

– Впервые слышу! – воскликнул директор. – Титус ничего мне не давал, никакого пороха. Ни бездымного, ни дымного.

Гулбис задумался. Потом сказал сквозь зубы:

– Вот скотина. Впрочем, он всегда был такой…

– Какой?

– Сами знаете, какой! – чуть не в истерике крикнул соискатель. – Жулик, ворюга, вот какой!

Все долго молчали, потом Гулбис спросил:

– Это конец? Я могу идти? После того, что случилось…

– Да ничего особенного не случилось, Юрис Рейнович, – неожиданно добродушно ответил директор. – Ну обманул вас Язеп, и нас заодно. Очень на него похоже. Вы правы в оценке этого человека. Видимо, полученный от вас порох он всучил кому-то другому и хорошо на том заработал.

– Мне же дал всего двадцать рублей, – глухо сообщил латыш. – Двадцать! Пообещал еще сто восемьдесят, когда вы с ним расплатитесь. А вы ни сном ни духом… В итоге меня выкинули с позором, и все за смешные деньги.

– Однако вы попались, Юрис Рейнович, – вышел из-за плеча шефа Клауэ. – Допустили где-то оплошность, и вас вычислили. Нам такие люди не нужны. Коммерческий шпионаж – назовем вещи своими именами – требует большой ловкости.

– Это из-за жадности Язепа, – вздохнул Гулбис. – Я должен был дать пятьдесят рублей мастеру, который вынес мне порох.