Дознание в Риге

Где Цвейберг держит мантроп? Давайте разорим этот завод. Где он коньяки фальшивые разливает? У полиции есть множество способов сделать Теодора Оттоновича сговорчивым.

– Тут я вам не помощник, – отрезал Кнаут. – Прусского подданного арестовать! Больше скажу: никто в городе шагу не ступит в эту сторону. А один вы ничего не сумеете.

– Почему?

– Цвейберг давно уже неприкасаемый. И потом, с его-то паспортом… Вы что, не поняли еще? В Риге так!

Лыков молча повернулся и вышел. Ишь, неприкасаемый. Что с того, что он немец? Кнаут тоже немец. Неужели в этом дело? Безобразие…

Надворный советник пытался добиться нужных ему сведений от Растегаева. Но тот, узнав, что задумал питерец, лишь замахал руками:

– Да вы что? Меня потом живьем съедят! Увольте, Алексей Николаевич. Бодаться с самим Цвейбергом я не стану и вам не советую."

"– Но тогда мы не сможем найти революционеров, – попробовал объясниться Алексей. – Петербургским форштадтом правит Теодор Оттонович. А Митавским – Дохлый Август. Половина Риги нам недоступна. Если латыши прячутся там, они в безопасности.

– Пусть. Но шкуру жалко, она у меня одна.

Плюнув, сыщик пошел искать Никифорова. Вот кто ему поможет: у Александра Лукича свои счеты с немцем. Но отставной надзиратель тоже отказал в советах:

– Вы уедете, а мне здесь жить. Цвейберг неподвластен закону. Как вы его прижмете? Сам он чист, как альпийский снег. Адвокаты его – лучшие в городе. Полицейское начальство боится Теодора Оттоновича. А может, и ест с его ладони.

Лыков вернулся в номер и стал думать. Как вести дознание дальше? Трое убийц где-то в Риге. Лишь на Московском форштадте их возьмут в оборот. А в других частях города укроют. В чем его, Лыкова, ошибка? Почему Цвейберг отказался выдать латышей? Видимо, он повязан с ними кровью. Испугался, что сдаст их полиции, а те в отместку расскажут такое, что пруссаку крышка.

Значит, Цвейберг ему не союзник ни при каком раскладе. Более того, он же скорее всего и прячет боевиков. Мало ли у него возможностей? Потайные убежища, притоны, подпольные заводы. Сидят сейчас три негодяя где-нибудь на отдаленной мызе, где их никогда не найти. Цвейберг ездил вчера в Венден. Что там? Склад эфира или мастерская по перешиву краденого платья? Неизвестно. Можно было бы приставить филера к Адо Кадаку. Тот близкий человек к «ивану», и за неделю слежки, вероятно, Лыков узнал бы много интересного. Но кто станет следить? Кнаут не даст человека.

Тут дверь отлетела, и в комнату ворвался радостный Титус.

– Воды! – крикнул он. – Скорее горячей воды.

– Яша, что случилось?

– Виктор Рейнгольдович отпустил меня.

– А «Дюна»?

– Закрылась. Ребята отплыли в Швецию, их решили не арестовывать. Ну дай же быстрее воды! Надоело ходить в рыжих.