Сэру Филиппу, с любовью

- Прошу извинить меня - ужинать в таком виде я, сами понимаете, не могу.

Филипп инстинктивно попятился назад.

– Я не ошибся - это снова проделки моих детей? - осторожно уточнил он.

– Чьи же еще? - В голосе Элоизы, однако, не было сарказма. - И разумеется, эти маленькие трусы тотчас же убежали.

– Далеко наверняка не могли убежать! - проворчал себе под нос Филипп, однако решил ничего не предпринимать. Пусть лучше Элоиза даст выход своему раздражению, а он будет пытаться разговаривать с ней так, словно ничего не произошло.

Может быть, это и не было лучшим решением. Но как бы она, чего доброго, не задушила его.

– Я думаю, им наверняка захочется посмотреть на результаты своих “трудов”! - усмехнулся Филипп.

Элоиза закашлялась, распространяя вокруг себя тучи муки.

– Они смеялись, когда высыпали на вас муку? - спросил он.

– Ведро свалилось прямо мне на голову. В таком состоянии я не могла ничего слышать!

– Разумеется, - забормотал Филипп, - не могли… - Взгляд его упал на большое железное ведро, валявшееся на полу. - Вы не ранены, Элоиза? - с тревогой спросил он.

– Вроде бы нет.

– Разрешите посмотреть. - Рука Филиппа потянулась к ее вискам, но Элоиза отстранилась. - Стойте смирно, - приказал он и дотронулся до ее висков. Прикосновение было интимным - при других обстоятельствах Филипп себе такого не позволил бы. Но сейчас он чувствовал, что, не будь Элоиза вся в муке, он едва ли удержался бы, чтобы не поцеловать ее.

Элоиза попыталась освободиться.

– Ей-богу же, сэр, со мной все в порядке! Мука весила больше, чем ведро!

Филипп поднял ведро и подержал в руке, прикидывая его вес. В принципе довольно легкое, серьезных увечий не нанесет… Но все равно мало кому захочется получить этой штукой по голове.

– Уверяю вас, сэр Филипп, жизни моей ничто не грозит!

Филипп откашлялся.

– Я полагаю, вы желаете принять ванну? - осведомился он.

– Я желаю, чтобы вы повесили этих маленьких мерзавцев! - прошипела она себе под нос, впрочем, так тихо, что Филиппу это, скорее всего, просто послышалось. Как бы то ни было, но этот прискорбный инцидент, похоже, не повлиял на общительность Элоизы.

– Я распоряжусь, чтобы вам ее приготовили, - проговорил он.

– Ванну? Не беспокойтесь - перед тем как выйти, я приняла ванну и вода еще не остыла. Ничего страшного, если я искупаюсь в ней еще раз.

Филипп поморщился. Да, дети вмешались как никогда “вовремя”.

“Господи, чем я прогневал тебя?! Когда же, наконец, ты мне даруешь покой?!”

– И все-таки, - добавил он, - я велю слугам, чтобы вам подлили горячей воды.

Повисла долгая, напряженная пауза.

– Пойду распоряжусь, - проговорил, наконец, он.

– Да, прошу вас, - отозвалась она.