Два дня

С этой мыслью Демарко переместился в гостиную с четвертой бутылкой, заглотнул таблетки и включил телевизор. С бутылкой в одной руке и пультом в другой он переключал каналы до тех пор, пока не наткнулся на кулинарное шоу. Красивая и стройная ведущая показывала, как готовить куриные грудки с карамелизованным луком и грибами в соусе из вина, каперсов и сока одного лимона. Красивая женщина сообщила ему, что такой соус отлично сочетается также с креветками и отварным лососем.

«Это полезно знать», – сказал ей Демарко. И представил себе, как отводит от ее шеи волосы и вдыхает ее аромат.

«От нее должно пахнуть лунным светом с примесью лимона», – решил сержант. Он смотрел на эту женщину, пока его веки не потяжелели. А потом, уже закрыв глаза, он услышал, как ее голос перешел в шепот. И когда она наклонилась к нему близко-близко, ощутил на своей щеке ее дыхание и приятный, свежий запах ее тела, наполнивший его мягкой истомой волшебного часа.

«До чего же хорошо!» – сказал он ей. И пустая бутылка выскользнула из его руки на пол.

Глава 57

Пульт скользнул вверх по пальцам Демарко. Он подумал было схватить его рукой, но ему было так мягко и комфортно, что совсем не хотелось шевелиться.

Потом он услышал, как выключился телевизор. В гостиной воцарилась полная тишина. Но Демарко поначалу не придал этому никакого значения.

Только спустя некоторое время ему в голову прокралась странная мысль: кто-то – но не он – вытащил пульт из его руки и выключил телевизор. Демарко попытался приподнять веки, но они были слишком тяжелыми. Почти без борьбы он сдался, и глаза снова застил серый туман.

Через какое-то время серая мгла опять немного рассеялась, и Демарко опять привиделось, что в гостиной еще кто-то есть.

Ему было все равно, как вошел в дом патрульный и что это был за патрульный. Тем более что он наверняка оставил заднюю дверь открытой. Как, впрочем, и буфет. И холодильник тоже. Все это не было важно. Важно было то, что белые таблетки оказались отличной штукой. Серый туман, окутавший сержанта, был таким приятным и нежным. И погрузил его в такое сладостное безразличие!

Но в это безразличие вдруг вторгся противный запах сигаретного дыма. Он доносился откуда-то со стороны. Как воспоминание, всплывающее в памяти, но еще не полностью материализовавшееся.

Будь этот запах приятнее – как дым от листьев, сжигаемых теплым осенним вечером, – он только углубил бы его прострацию, усилил бы успокоительный эффект замечательных белых таблеток. Но вонь сигаретного дыма была слишком явной. И по мере того, как она проникала в его сознание, волшебное безразличие уступало место раздражению.

Запах уже вился вокруг него, покалывал ему ноздри. Демарко очень хотелось вернуться в серую прострацию, но этот запах не давал ему этого сделать.