Два дня

И вскоре в его затуманенном сознании снова забродили путаные мысли. Но на этот раз Демарко осознал, что должен к ним прислушаться."

"Интуиция подсказывала ему оставаться недвижимым, но сумбурные мысли внезапно обрели опору. И как только это случилось, его сердце бешено заколотилось, а дыхание стало поверхностным и учащенным. Последний раз Демарко вдыхал этот запах в доме Бонни. Но он никогда не видел Бонни курящей, и от ее одежды тоже не пахло табаком. И тут наконец он подобрал имя этому запаху и сопутствующему ему ощущению покалывания.

Не открывая глаз, сержант попытался определить, как близко к нему и с какой стороны от кресла стоял Карл Инман.

Уловив его дыхание и жар тела, Демарко решил, что непрошеный гость находится слева от него и очень близко. Похоже, Инман сидел на софе и наблюдал за ним. И, скорее всего, он находился в доме Демарко уже достаточно долго, чтобы его глаза успели привыкнуть к темноте. Возможно, Инман держал в руке нож или пистолет, которым он угрожал Хьюстону. «Сколько секунд мне потребуется на то, чтобы вскочить с кресла, броситься в укрытие и, если повезет, добежать до спальни, где на стуле висит кобура с моим табельным пистолетом?» – попытался сообразить Демарко.

И тут же одернул себя: «Ничего этого я сделать не успею». Дурман от белых таблеток еще не развеялся. Ему все еще не удавалось собрать свои мысли воедино и выстроить их в ряд. А Инман был начеку.

«У меня нет шансов», – подумал Демарко.

Он открыл глаза и медленно повернул голову к софе. В темноте Инман казался лишь массивной тенью. Свет цифрового индикатора на DVD-плеере, стоящем на телевизоре, был совсем слабым – призрачный голубой лучик. И только.

А тусклому блеску уличного фонаря в гостиную мешали просачиваться жалюзи и тюлевые занавески на окне. Демарко вспомнил тот день, когда он вешал эти жалюзи. И вспомнил Ларейн – свою веселую помощницу, придерживавшую его зад правой рукой, пока он высверливал дырки для их креплений. «Ты такой сексуальный с этой дрелью в руке», – поддразнила его тогда Ларейн. Она осталась в его памяти молодой, красивой, с ясными, еще не подернутыми неизбывной печалью глазами. А мужчина, сверливший стену, дожил до средних лет, чувствуя себя не по годам изможденным и понимая, что скоро умрет насовсем.

– Что бы ты ни сделал со мной, Карл, – сказал тени Демарко, – твоей участи это не изменит. Ты и Бонни в розыске. Тебе некуда бежать.

– Ну, тогда я просто развлекусь. Не стоит лишать себя удовольствий.

И все-таки Инман не сдвинулся с места. Он сидел на краешке софы, но прислонившись головой и плечами к верху подушки.

– Для копа у тебя слишком крепкий сон, – заметил он.

– Ты застал меня в хорошую ночь.

– Ты действительно думаешь, что она хорошая?

Демарко отвернулся.