Два дня
Известие о том, что где-то рядом затаился убийца, способно потрясти любую общину – и большую, и маленькую. Но когда этот убийца – один из хорошо знакомых вам людей… тот, кому вы доверяли обучение своих сыновей и дочерей, тот, чье улыбчивое лицо видели во всех книжных лавках городка, тот, чьим успехом гордились и кому тихо завидовали…Почему Томас Хьюстон зарезал собственных детей и красавицу жену? Что вынудило его совершить это?Расследованием занимается опытный профессионал Райан Демарко. Может ли он признаться коллегам, что прочитал все романы Хьюстона, а их первые издания с автографами автора стоят аккуратным рядком в его стенном шкафу? Должен ли он рассказать им о трех своих ланчах с Томасом Хьюстоном? О нараставшей симпатии и восхищении, которые Демарко испытывал к этому человеку, и о надежде на то, что он наконец-то – впервые за многие годы – обрел в нем настоящего друга?
Демарко даже рта не мог открыть. «Что со мной, черт возьми? Почему я не могу пошевелиться?»
С каждой секундой темнота становилась все гуще. Демарко изо всех сил старался вырваться из нее, пробиться к рассеянному свету, который он принимал за свет солнца. Он решил, что находится под водой и пытается вынырнуть к поверхности. Но тут же осознал, что дышит носом, а воздух до странности теплый. Увы, свет не был солнечным. Демарко сидел – нет, лежал на спине. И звон у его головы был металлический. Какой-то холодный предмет коснулся его уха, и сержант дернулся в сторону. Гнет темноты понемногу ослаб, и он смог наконец разомкнуть глаза. Но не увидел ничего, кроме света. А в следующий миг Демарко ощутил запах табачного дыма, ударявший ему прямо в лицо. И понял, что на какое-то время он просто потерял сознание. Теперь он сообразил, где находится. Боже, как же он лоханулся!
Демарко лежал под торшером в углу комнаты. Склонившись над ним и гаденько улыбаясь, Инман позвякивал у его уха брелоком с ключами.
Сержант отстранился от него. Глянул на свое тело. Запястья были обмотаны скотчем. Руки приклеены к бокам. Лодыжки тоже связаны. И рот заклеен полоской липкой ленты.
– Доброе утро, дорогуша, – осклабился Инман.
Демарко обвел взглядом комнату. Голубой цифровой индикатор показывал 03:42. «Я был без сознания всего несколько минут, – подумал сержант. – Достаточно долго, чтобы прийти в себя связанным».
– Вот как мы с тобой сейчас поступим, – снова подал голос Инман. – Ты слушаешь меня?
Демарко повернул голову. Весь провонявший табаком, Инман стоял рядом на коленях, придвинув лицо почти вплотную к нему; и в его зубах опять дымилась сигарета. Дым уже заволакивал дом, разъедал Демарко его больной глаз.
– Я нашел твои ключи, – потряс перед его глазами брелоком Инман. – С твоей стороны было очень любезно оставить их на кухонном столе. И вот что я подумал. Может, мы с тобой прокатимся куда-нибудь на твоей колымаге. Скажем, к Ниагарскому водопаду? Или смоемся в Канаду? Я заметил у тебя в машине рацию, так что по дороге мы отлично развлечемся. Ну, как тебе моя идея? Ты готов к дорожным приключениям?
Сердце Демарко забилось с перебоями, отдавая глухими ударами в мозг. Оба глаза изъел дым; левый глаз начал слезиться. Он тяжело задышал, с шумом выдыхая носом воздух. Но гневный ответ сержанта прозвучал нечетким бормотанием сквозь скотч:
– Я убью тебя, тварь, ты никчемный кусок дерьма!
– Чудненько, – хмыкнул Инман. Он встал, не вынимая сигареты изо рта, наклонился, подхватил Демарко под обе руки и рывком поднял на ноги. Теперь они стояли лицом к лицу. Инман вынул изо рта сигарету и выдохнул дым. А свободной рукой достал из кожаного чехла на поясе длинный нож с массивной рукоятью и приложил его лезвием к щеке Демарко.














