Два дня

Он не хотел чрезмерно увлечься и просидеть за рабочим столом всю ночь. В его кабинете часов не было, только компьютер. И Хьюстону нравилось то и дело поглядывать на свой хронограф. Он видел в нем не столько точное время, сколько доказательство любви его семьи. И эту любовь он носил на своем запястье практически постоянно.

Итак, часы были на его руке, пока он занимался с Клэр любовью. А потом он дождался, когда она заснет, выскользнул из постели и снова тихо оделся. Хьюстона беспокоил невынесенный мусор; а в голове вертелись кое-какие мысли. И он хотел их записать прежде, чем они ускользнут от него.

Правда, мысли эти были еще не оформленные; они кружились, наталкивались друг на друга, конфликтовали и кристаллизовались, пока он, опорожнив мусорное ведро, неспешно прогуливался в ночи. Надышавшись свежего, бодрящего воздуха, Хьюстон вернулся в свой кабинет и некоторое время что-то писал в своем дневнике.

«Что я там написал? – наморщил лоб Хьюстон, пытаясь припомнить. – Ты написал: „Он понял, что должен сделать“. Та сцена, вступительные строки, помнишь? А затем ты написал про Клэр, так ведь?»"

"Те предложения о Клэр зародились у него в тот самый момент, когда он лег в постель и посмотрел на обнаженную жену.

И вызревали и выстраивались у него в голове все то время, пока они занимались любовью. «Она – темноволосая женщина с зелеными глазами, полная тайн. Ее губы чувственные, но грустные, ноги и руки длинные и изящные, все движения медлительные и томные. Даже ее неспешная улыбка подернута печалью».

Внезапно Хьюстон испытал прилив жуткой паники – тот ужас, который может захлестнуть только писателя. «Ты точно это записал?» Да, записал. Он был в этом уверен.

Он записал даже больше. Еще длинный описательный кусок, который планировал откорректировать позднее, разбавив сочными мазками. А затем…

«Нет! – одернул себя Хьюстон. – Остановись. Не вдавайся в воспоминания. Сосредоточься на том, что имеет значение здесь и сейчас. Часы исчезли. И уже не важно – где, когда и как. Все исчезло. Прошлое – уже история. Страницы, вырванные из книги. Не погружайся в него. Оставайся тут. Только тут. У тебя есть немного денег и кредитные карточки. Ты можешь купить себе еду. Подумай о том, куда ты пойдешь, чтобы купить еду!»

Выглядывая из-за шеренги деревьев, начинавшейся всего в десяти ярдах от Норт-стрит, Хьюстон анализировал варианты.

На другой стороне улицы и справа от него, примерно шагах в тридцати, находилась «Кантри-Фейр», ночная АЗС с магазинчиком. Рядом с ней стояла закусочная «Бейсик Нидз», специализировавшаяся на домашней выпечке и круассанах. Но окна в закусочной были темны, как и в «Джант Игл» в полутора кварталах на восток. «Значит, сейчас не меньше девяти часов вечера», – сообразил Хьюстон.