Два дня

Бриссен вскинул на него глаза:

– Он, конечно, – жуткий проныра, но… чтобы убить? Честно говоря, я не думаю, что у него бы хватило на это духа.

– А у Дентона?

– Доктора Дентона?!

– Мне показалось, что его снедает профессиональная зависть.

– Гм… но… кто стал бы завидовать Тому? Он был… само совершенство.

И тут до сержанта дошло. Как можно мягче он спросил:

– Том понимал, как вы к нему относитесь?

Уголок глаза Бриссена чуть дернулся.

– Мы никогда не говорили с ним об этом. Но я уверен, что он все понимал, – пожал плечами студент.

Демарко решил дать ему выговориться.

– Дело в том, что Том с самого начала относился ко мне как к равному. Возможно, я никогда не буду издаваться. Но он уважал мое… стремление писать. Понимаете? Он уважал мечту. Больше, чем что-либо другое. Вот почему он был для меня таким особенным.

Демарко позволил себе помолчать с полминуты.

– Вы не догадываетесь, где он может сейчас находиться, Нейтан?

– Я бы очень хотел это знать. Как представлю, что он сейчас испытывает…

– Я тоже изо всех сил стараюсь представить себе это. Куда он мог направиться? Что стал бы делать?

– Думаю, он ищет убийцу.

– Это вы так думаете.

– А что бы вы стали делать на его месте? Я бы стал искать убийцу. Вот и он ищет. Черт, я бы обязательно помог ему в этом, если бы мог.

– Полагаете, он знает, кто это сделал?

– Я много размышлял об этом. И склоняюсь к мысли, что он не знает… Вы ведь еще не нашли никаких других тел?

– То есть вы верите, что он способен на жестокость.

– При соответствующих обстоятельствах. А разве мы повели бы себя иначе? Мог ли Том вырезать свою семью? Никогда! Никогда!!! Может ли он уничтожить того, кто это сделал? Вы бы как поступили?"

"Прикусив нижнюю губу, Демарко посмотрел на свои руки.

Чего уж греха таить! Он все еще иногда представлял себе, как истязает водителя пикапа, проехавшего на красный свет и врезавшегося в бок его автомобиля. Этот человек провел семь месяцев в тюрьме за непредумышленное убийство при управлении транспортным средством. Но Демарко не удовлетворился бы и семью годами. Ему показалось бы мало и семь раз по семь лет. И семьдесят по семь.

Челюсти сержанта непроизвольно сжались; зубы заскрипели друг о друга.

Он силой заставил себя вернуться в квартиру, подальше от невозможного.

– Значит, вы не контактировали с ним с тех пор, как он исчез?

– Увы… Но я не оставляю надежды, что он объявится.

Демарко кивнул.

– А что вы делали в субботу вечером?

Некоторое время молодой человек просидел в неподвижности. А потом произнес:

– Я ходил в клуб. Клуб «Зон», в Эри.

– А после его закрытия?

– Я был у Алекса Ферриса, – медленно выдохнул Бриссен. – Он тоже студент. Только, когда будете проверять, проявите, пожалуйста, тактичность.