Двое

Уж не знаю, правильное оно или нет, но отказаться от него я не в силах — слишком много фантазировала на эту тему в последние дни. Я почти вбегаю в палату и впиваюсь взглядом в Булата, который в этот момент как раз откладывает телефон.

— Я буду ухаживать за тобой, — выпаливаю чересчур громко и, смутившись, понижаю голос. — Когда ты выпишешься. Я за тебя волнуюсь и хочу убедиться, что с тобой все будет в порядке. Платить за это не нужно, ты и так давал мне много денег.

— Ко мне будет приходить медсестра, — напоминает Булат, изучая меня глазами.

— Медсестра будет менять тебе повязку. А кто будет приносить тебе воды, когда ты захочешь пить? Разогревать еду? Ты же даже наклониться с трудом можешь. О тебе нужно заботиться. И не пытайся со мной спорить.

«Вот и где твоя Карина, когда она так нужна?», — добавляю мысленно. — «Так ни разу и не навестила».

В глазах Булата появляется насмешливый блеск, и он слегка встряхивает головой, словно чему-то удивляется.

— Собак боишься? — спрашивает спустя паузу.

Я непонимающе моргаю.

— Собак? Нет, наверное… Не боюсь. Я их люблю, но мама не разрешала заводить. Даже Банди выгнала.

— Если хочешь помочь, придется кормить моего алабая.

Мне требуется несколько секунд, чтобы обработать услышанное. Кормить алабая. Алабай — это скорее всего, такая порода. У Булата есть собака. Он почему-то никогда о ней не говорил. Живет, очевидно, у него загородом. Значит, я увижу его дом. Выходит, что Булат согласился с тем, чтобы я о нем заботилась, по крайней мере, первое время.

От радости мне хочется запрыгать на месте, броситься к Булату и крепко обнять, а еще лучше — поцеловать в губы. Но я себя вовремя останавливаю. Хватит вести себя как маленький ребенок. Булату нужна достойная и взрослая девушка рядом.

— Конечно, я смогу кормить алабая. Во сколько тебя выписывают? — спрашиваю спокойно и с достоинством. — Я подъеду к этому времени.

Рот Булата кривится в едва заметной усмешке.

— Около десяти.

Мои ноги ощущаются невесомыми, когда я подхожу к нему и целую в щеку. Вдохнув, машинально задерживаю дыхание. Даже лежа на больничной койке Булат по-прежнему вкусно пахнет.

— Тогда увидимся завтра.

*********

Как я не старалась убедить себя не торопиться, в больницу к Булату все равно приезжаю к девяти. Встала я в шесть утра, несмотря на то, что до часу ночи читала про алабаев. Какая же это оказывается большая собака! Как медведь. Это сторожевая порода, очень умная и не агрессивная. Андрей, наш сосед, у которого была овчарка, как-то сказал, что собаки чувствуют хороших людей и никогда не причинят им вреда. По этому поводу я задумалась: а хороший ли я человек? Пришла к выводу, что да, хороший. Совершаю глупости иногда, но не со зла, и как правило сама же от них страдаю.