Двое
- Я хочу стать твоей содержанкой.Мужчина выпускает в воздух сизую струю дыма и фокусируется на мне глазами:- Тебе лет сколько, девочка?- Боишься в тюрьму загреметь? - отвечаю ему в тон. - Не бойся. Мне девятнадцать.- И что, по-твоему, означает быть содержанкой?- Не видеть вечно пьяного отчима и равнодушную мать. Не думать о том, где я завтра буду спать и что буду есть. Носить красивую одежду и знать, что я не хуже других.Он снова подносит сигарету в губам, его голос звучит жестко:- Содержанка продает свою свободу, свою гордость и свое тело. Купивший может делать с ними все, что захочет. Уверена, что у тебя нет другого варианта?
Если он хочет заняться сексом, то почему не сделать это более романтично? Например, подойти ко мне, положить руки на талию… Поцеловать. Интересно, как он целуется? Я хочу узнать.
Поймав его взгляд, я берусь за пояс халата и не спеша развязываю. Позволяю ткани упасть к ногам, на секунду застываю, чтобы дать Булату себя рассмотреть. Действую и двигаюсь согласно плану, который заранее обрисовала в голове: быть красивой, соблазнительной, уверенной. Это куда легче сделать, когда на мне роскошное белье, подчеркивающее изгибы тела, и внизу ничего не болит.
Глаза Булата сужаются, когда я делаю первые шаги к нему. Темный взгляд исследует мои шею, грудь, живот, ноги, и сейчас я впервые не испытываю при этом ни дискомфорта, ни стеснения. Я жажду, чтобы он смотрел на меня с восхищением и хотел заняться сексом. Сальные взгляды сверстников и друзей отчима не вызывали во мне ничего, кроме неприязни, и даже не льстили. Булат другое дело. Я пока не разобралась, почему.
— Нравится белье? — я останавливаюсь совсем близко к нему, смотрю в глаза.
Ответа не следует, а потому смелость меня предает, и я ощущаю растерянность. Почему он меня не обнимет? И что делать дальше?
— Ты же для чего-то подошла. Делай, что хотела.
Ладно.
Бесшумно сглотнув, я придвигаюсь ближе, так что моя грудь задевает его. Смотрю на его губы. Яркие и выглядят упругими. Могу ли я его поцеловать?
Поцеловать не решаюсь и вместо этого кладу ладонь ему на ключицу. Убедившись, что он не попросит ее одернуть, скольжу вниз. Приходится напрячь руку, потому что она начинают немного дрожать. Его тело жесткое и горячее, под пупком есть дорожка волос.
Когда пальцы касаются ткани брюк, я невольно прикрываю веки и после секундной заминки спускаюсь ниже. Оттягиваю резинку боксеров и обхватываю член."
"В животе колет теплыми иглами, и щекам тоже становится тепло. Он твердый. Водить вверх и вниз, так, как он делал сам. Держать ритм и не торопиться. Ничего сложного.
Не прекращая движения рукой, я поднимаю глаза и ощущаю мгновенную сухость во рту. Булат на меня смотрит. Ему нравится? Он оценил мою смелость?
Несмотря на то, что это я ласкаю его, жар, зреющий внизу живота, нарастает с каждой секундой. Он дурманит мозги, стирает смущение. Я хочу попробовать.
Привстав на цыпочки, я закрываю глаза и тянусь к нему губами. У меня было достаточно поцелуев в школе, но сейчас мне до ужаса интересно, каково это — когда целует он.
Коснуться рта мне не удается, потому что Булат кладет руки мне на талию и, надавив, толкает на кровать.
— Сними все, — произносит отрывисто, запуская руку в карман.
С колотящимся сердцем я подтягиваю к себе колени и, взявшись за тонкие лямки полупрозрачных трусиков, стягиваю их вниз.

















