Сладкий хлеб мачехи

Странно, но ей впервые не страшно было идти одной по ночным улицам. Интересно даже: вышагиваешь из одного светового фонарного круга, двадцать шагов — и ступаешь в другой. А между ними — блеклая лунная размытость. Редкие окна светятся масляной желтизной. На трассе машины шуршат. И тихо так в городе…

Даже в темную арку она вошла без привычного страха. Правда, шаг все же ускорила — показалось, сзади машина едет. Оглянулась и тут же зажмурилась от брызнувшего в глаза света фар. Вроде обыкновенная ситуация, ничего особенного. Ну, едет сзади машина, и что? Надо прижаться к стене, дать ей дорогу. А тут вдруг сердце зашлось, заколотилось в дурном страхе, и заметалась испуганной ланью, не соображая, что лучше сделать — к стене прижаться спиной или бежать к спасительному выходу. Перепуганное сознание подсказало — бежать!

Она бежала изо всех, казалось, сил, но получалось все равно медленно. Как в дурном сне. Когда знаешь, что надо бежать, а с места сдвинуться не можешь. Машина настигла ее перед самым выходом из арки. Оставалось несколько шагов сделать. Не успела. Удар в спину получился такой сильный, что она его сразу и не почувствовала. Боль пришла уже потом, когда влетела в ствол тополя, и непослушное от боли туловище сползло на землю. На секунду ей показалось, что сознание ушло, что она проваливается куда-то, улетает от боли, от страха… Только странно — глаза почему-то все видят. И ту машину видят. Вот она неуклюже развернулась, но не уезжает, а будто пристраивается бампером в ее сторону. И снова свет фар ослепил ее на секунду. Что это? Что он собирается делать, сидящий за рулем человек? Неужели… ее добить? Нет, нет…

Наверное, она таки потеряла сознание на какое-то время. Потому что не увидела уже, как развернулись события дальше. Как из темного зева арки показалась другая машина, как сдал назад, испуганно уступая ей дорогу, водитель-убийца, как быстро начал разворачивать колеса в сторону спасительного въезда в арку. И конечно же не увидела, в каком виде предстала перед глазами своих пасынка и падчерицы — лежащей на земле в изломанной позе, с лицом, залитым кровью. И какие у них были лица, когда они выскочили из машины и бросились к ней, тоже не увидела.