Сладкий хлеб мачехи
На десятом году семейной жизни в душе Баси прочно поселилась тревога. Вадим стал раздражаться по пустякам, сердиться на нее, поздно приходить с работы. Бася не хотела признавать очевидного и оправдывала поведение мужа сложностями на фирме. Она любила мужа и Глебку, своего пасынка, когда-то, еще малышом, свалившегося с балкона прямо в руки молоденькой абитуриентке из заштатного городка. В институт она тогда не поступила, а стала женой Вадиму и матерью Глебушке. Звонок женщины, назвавшейся любовницей мужа, стал толчком, после которого Бася приняла решение уйти из дома, оставив самых дорогих для нее людей без надежды когда-нибудь увидеть их снова…
Прямо мания у нее какая-то на этой почве образовалась… Она в городской администрации работала, обыкновенной чиновницей в жилотделе. А где происходит распределение материальных благ, там всегда присутствует соблазн, знаете ли… Начальник взятки брал, ну и ей, конечно, с барского стола перепадало… Не смогла отказаться. А получилось так, что начальник теперь на свободе ходит, а Лена… Ей восемь лет колонии дали. Только год и отсидела. Что там случилось, мне не сказали. Но я думаю, что она сама… Она хрупкая такая была, ранимая… Ума не приложу, что мне теперь с Варькой делать?
— А что делать? Растить будете, на ноги ставить… — пожала плечами Бася и быстро отвернула голову к окну. Потом добавила глухо: — Вы… вы счастливый человек, Павел… Хоть и кощунством это сейчас звучит, но все равно — счастливый…
— А у вас дети есть, Бася?
Она лишь слегка дернула головой, сильно поморщилась, потом повернула к нему яростное лицо, произнесла злым шепотом:
— Есть. Есть у меня сын. У меня есть сын, понимаете?!
Павел моргнул, закивал торопливо, выставив вперед ладонь, будто защищаясь от всплеска ее горестного раздражения.
— Извините, Бася, я не хотел… Извините…
— Да ладно, это вы меня извините. Просто я не могу… Не хочу сейчас. Не спрашивайте меня, пожалуйста. Я ведь сейчас вообще никто. И звать меня никак. Бесполезный такой воздушный шарик… Отпустили веревочку, он и полетел…
— Хорошо, хорошо, я больше не буду… Давайте вообще тему сменим. Вы до какой станции едете, Бася?
— Я? Я в Барнауле выйду.
— Вы там живете?
— Нет. Я в маленьком городке родилась, в Семидолье. От Барнаула еще пять часов на автобусе ехать. Там и детство мое прошло, и юность школьная.
— Там, наверное, и друзья-подруги остались?
— Ну, это вряд ли. Десять лет прошло, как я там не живу. Теперь уж никто и не помнит, наверное, Баську-полячку. Это меня так в школе звали — Баська-полячка.
— Почему? Из-за имени?
— Нет, не только из-за имени. У меня фамилия девичья была — Брылина. Барбара Брылина — звучит почти как Барбара Брыльска… Надо же что-то было с этим делать, правда? И мама мне все время твердила, что такое совпадение не может быть случайным, что у меня должна быть особенная судьба… Ну, я и старалась изо всех сил на эту Барбару Брыльску походить. Всем нравилось…
— Да, да, действительно, вы очень на нее похожи! — внимательно вглядевшись в ее лицо, всплеснул руками Павел. — И посадка головы, и манеры, и это нежное выражение грусти в глазах… Очень, очень похожи!"
"— А представляете, какой я успех в городке имела? На всех школьных вечерах под гитару песни из новогоднего фильма пела. И прическу старалась носить такую же, как у нее, и манеры ее в точности повторяла. У меня даже платье такое же было — цвета мокрого песка.
















