Сладкий хлеб мачехи

А что делать? Слабый нынче пошел мужик, неврастенический…

— И все равно, ты не имеешь права так говорить! Он тебе отец!

Варя резко вскинула голову, собираясь ответить, но тут же и отвлеклась на звук телефонного звонка. Они молниеносно переглянулись, потом обе бросились на его зов, но Бася успела-таки первой схватить трубку, крикнула в нее с ходу:

— Алло! Паша! Паша, это ты? Где ты? Что? Не поняла… Что, простите?

Растерянно моргнув, она уставилась на Варю и застыла, с силой прижимая трубку к уху. Потом сглотнула с трудом, тихо опустилась на диван рядом с падчерицей, произнесла убито, отвечая неведомому абоненту:

— Да… Да, здесь живет… Извините, а… что случилось? Ну да, я его жена, а что? Ну да, гражданская… А какая разница? Вы можете объяснить, наконец, что случилось? Да, да, я сейчас успокоюсь. Простите… что? Что вы сказали? Он… Он жив?!

Еще какое-то время она лишь плотно прижимала трубку к уху и лихорадочно трясла головой, потом вдруг всхлипнула коротко, отбросив ее от себя. Прижав ладони ко рту, уставилась на Варю в отчаянии, сотрясаясь мелкой нервной дрожью.

— Бась… Ты чего, Бась? — почему-то шепотом обратилась к ней Варя, тронув за плечо. —

Ну чего ты молчишь?! Что тебе сказали? Ну не молчи, мне страшно…

— Да, да, я сейчас… — медленно отвела от себя ладони Бася. — Они… Они мне сказали, что папа… Они сказали, что он разбился, Варюш… Сел пьяный за руль и разбился… Сказали, будто сам на полной скорости в бетонное ограждение врезался… Сам… Это мы его убили, Варенька… Вернее, я его убила…

Варя медленно повела головой из стороны в сторону, вяло махнула рукой, потом отпрянула резко, сшибив локтем чайную чашку со стола. Звон осколков, прошив горестную минутную паузу, вывел обоих из состояния ступора, и они бросились друг к другу, обнялись, зарыдали в голос. Уткнув мокрое лицо в Басино плечо и вцепившись в нее холодными пальцами, Варя билась в истерике и все пыталась произнести что-то, но у нее никак не получалось. Потом, наконец, прорвалось сквозь надрывное рыдание:

— Папочка… Прости… Прости меня, папочка…

Похороны Павла прошли скромно. Не было у него в городе родственников, да и друзей тоже было, в общем, немного. Все время, пока происходили горестные хлопоты, Варя не отходила от мачехи ни на шаг, жалась к ней сиротливо. Плакала мало, лишь таращилась на происходящее с отчаянным недоумением. Старушка соседка на поминках подошла к Басе с сочувствиями, повздыхала, качая головой, потом кивнула в Варину сторону:

— А куда теперь падчерицу пристраивать будешь?

— В каком смысле — пристраивать? — искренне не уловив сути вопроса, с досадой уставилась на нее Бася.