Двоедушник

Причем так, что залюбуешься. Пшикнул, подбросил, добавил, снова подбросил, потряс и эффектно отправил два высоких бокала в дрифт по идеально гладкой столешнице.

Кофе. Со льдом и сиропом. Спиртным, вроде бы, не пахнет.

– Так значит, Павел и… э-э… Виктор владеют клубом вместе? – спросила Ника, когда поняла, что дальнейших объяснений по поводу работы не последует.

Валерия уставилась на нее, словно хотела высмотреть что-то определенное. Но не смогла. Ника старательно хлопала ресницами с самым простодушным видом.

– Вик – мой, ясно? – категорично заявила Карпович после затянувшейся паузы. – Я слишком долго окучиваю эту поляну, чтобы позволить кому-то еще на ней пастись. – Поняв, что собеседница ошарашена, смягчила тон: – Отвечаю на твой вопрос. Это место нашел Вик. Павел – просто банковский счет. Его отец поверил в задумку Вика. К тому же он страстно желал видеть сына бизнесменом. Убил двух зайцев сразу. Но все, что здесь есть, – это Вик. Его идеи, его страсть, смысл всей его жизни. Реконструкцию провели всего за год, Вик работал, как ненормальный, и всех остальных подгонял. Я тоже спрашивала, почему именно старый вокзал… – Валерия прикусила губу, задумчиво помешивая соломинкой свой напиток. Она говорила о Викторе с теплотой в голосе, искорками в глазах и легким румянцем. Не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы понять – он для нее больше, чем шеф. Даже если вынести за скобки метафору с поляной. – Неподалеку отсюда есть детский дом-интернат. Вик там вырос. А нянечкой у них была женщина, которая помнила этот самый вокзал таким, каким он был до закрытия. Вик столько раз говорил, а я все равно постоянно забываю… – Валерия наморщила лоб и быстро пересчитала что-то по пальцам одной руки, беззвучно шевеля губами. – В семьдесят четвертом году, если не ошибаюсь, случился оползень. Пути завалило. Решили не восстанавливать, видимо, не очень-то было нужно. Рельсы разобрали, здание бросили. Постепенно оно пришло в полную негодность. Фактически Вик купил кусок земли и старые камни. А все из-за рассказов той женщины. Он буквально заболел этим вокзалом. Мальчишкой часто приходил сюда и сочинял истории про поезда. Однажды провалился в какую-то дыру, сломал ногу – до сих пор помнит, как ему тогда влетело. Короче, еще тогда придумал, что купит это здание, отреставрирует и будет в нем жить. Почти так и вышло. Вот и стену эту наполовину сломанную оставил, потому что где-то там гвоздем нацарапано имя его первой любви. Причуда, конечно, но в этом весь Вик. Может, потому и сентиментальный, что детдомовский. Не все люди предают свои детские мечты. Кого-то они жить заставляют. Двигаться вперед. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнула Ника, а Валерия вдруг резко отставила в сторону бокал.