Двоедушник

И птицы приняли ее, как меня.

– Вы ее… изнасиловали?

– Она пережила обряд. Это важнее. Точно так же, как остальные. Я выбирал места десятков смертей. Водокачка – наследие лихих девяностых. Знала бы ты, сколько тел навсегда упокоилось в ее штольнях… Гостиница стояла на костях, а когда их нашли, то даже не позаботились о том, чтобы перезахоронить останки. Третий дом сожгли вместе с жильцами. Освободили место под новостройку – как же я люблю наш город… Один дом – один Пастырь. Я пытался использовать дважды, но ничего не получалось. Это было мучительно и бесполезно.

– Почему они падали?

– Что?

– Почему они падали? – Ника сама себя не слышала, ей казалось, что она только шевелит губами. Но Виктор ответил.

– Потому что я их отпускал. И они уходили через Полупуть – но недалеко. Ровно настолько, чтобы никто не связал их смерть ни со мной, ни с вокзалом. Ты ведь поняла, насколько важен вокзал?

– Детские мечты… – непослушными губами прошептала Ника. – Всего лишь детские мечты!

– Моя симпатия к Ромодановскому здесь ни при чем, – произнеся это название, Виктор улыбнулся, как улыбаются при звуке имени любимого человека. – Любой вокзал – это путь на изнанку города. С любого вокзала можно уйти и никогда не вернуться… Просто этот вокзал – мой.

– Что такое изнанка? Кто должен туда уйти?

Ника застыла. Виктор перестал отвечать.

– К тебе гости. – В его карих глазах отразилось искреннее сожаление. И Нике подумалось, что прямо сейчас он свернет ей, любопытной, шею. Без всякого желания. Даже с отвращением. Но свернет. – Нам пора идти.

Сдержался.

Наверху их ждали. Но не люди.

Черные балахоны, птичьи маски, шляпы и посохи. Птицы, которые превращаются в людей. Люди, которые превращаются в птиц.

А еще – Антон и Шанна. В центре зала с темной стеклянной стеной.

Даже парой слов не перекинуться – к ним было не подойти. Виктор сразу направился к выходу. Перед тем как покинуть клуб, Ника успела оглянуться. Увидела непроницаемое лицо скрипачки – уж она-то могла бы не приходить! Но сделала свой выбор. Оба сделали – или им так только казалось. Антон еле держался на ногах. Все еще очень слабый. Но улыбался. Ей, Нике.

Черные спины заслонили обоих.

На улице Виктор жестом подозвал машину.

– Альтерант должен быть здесь ночью. Это важно. Не опоздай. Я буду ждать.

Антон

– Да какая, к черту, полиция? Если это тот же хрен, который с Игни схлестнулся – а больше некому, – то он неживой. Он через Полупуть ходит!

– Посмотри за окно. Что видишь? День. Полупуть закрыт на сервисное обслуживание!

Имеет в виду, что вторые души не шляются по городу в светлое время суток. В ее словах есть резон. Но на мое решение они не влияют.

И мне по-прежнему хочется убить эту идиотку Нику, которая поперлась туда одна.