Двоедушник

 – А ты стоишь там, где тебя оставили, и никуда не суешься. Еще раз так сделаешь – можешь забыть о моем предложении кого-то там искать. И без тебя проблем до чертиков.

Надо же, какой строгий! Ника собралась было обидеться – никогда прежде никто так грубо с ней не разговаривал, – но передумала. Пусть злится. Лишь бы помог.

– А что там с… э-э… Есми? – спросила она, следуя своей последней мысли. И приготовилась к новому всплеску негодования. Но его не последовало.

– В колодце никого. Были, точно. Совсем недавно. А сейчас нет.

– Это плохо?

– Это необычно.

Почти бегом они вернулись на то место на набережной, где оставили мотоцикл. Между бетонными плитами и рекой светлела узкая полоска песка с травой и тиной. Именно туда и устремился сейчас Игни, а Ника остановилась в нескольких шагах – там, где он отпустил ее руку, прежде чем спрыгнуть вниз, к воде. Мало ли, вдруг это тоже было что-то из разряда «ты стоишь там, где тебя оставили»?

– Теперь-то чего тупим? – проворчал и снова потянул за собой.

Не угадала…

Подошвы ботинок погрузились во влажный песок с негромким «чваф-ф».

– Здесь есть, – отрывисто сказал Игни. Присел возле самой кромки воды, опустил в нее руку и замер. Словно глубоко задумался и забыл, зачем пришел. Ника тоже застыла. Интуитивно поняла: вот-вот случится что-то очень жуткое. ОЧЕНЬ. Как никогда в жизни. Даже в голове зашумело. Перед глазами остался только Игни – и вода. Много воды. Все остальное вокруг превратилось в подобие темного туннеля. И страшно было даже искоса взглянуть на стену этого туннеля, казалось, его тьма затянет в себя. Или того хуже – впитается в саму Нику…

– Есть, – повторил он спустя пару минут напряженного молчания. А после сделал то, чего Ника совсем не ожидала.

Поднялся и крепко обнял ее со спины. Как тисками сдавил – не пошевелиться. И зашептал в самое ухо:

– Меня он видеть не должен. Я говорю тебе, ты передаешь ему. Поняла? Повтори.

– Да, но…

– Повтори, сказал! – потребовал он и еще сильнее стиснул Никины плечи.

Голова и так была, как в тумане, а внезапная близость Игни спутала все окончательно. Ника тряслась, но не от холода. Она ничего не понимала. Хотела все делать правильно, но не удавалось. И то, что делал он, пугало и волновало одновременно.

– Я говорю ему то, что ты говоришь мне, – выговорила она наконец.

– Умница, – похвалил Игни, после чего, сам себе противореча, зажал ей рот ладонью.

Если бы не это, истошный крик распугал бы всех здешних призраков.

Потому что сразу вслед за этим из воды показалась тощая белая рука. Бледная, но явно человеческая рука.

Или уже не совсем человеческая?

Шлеп – впечаталась в илистый берег скрюченная пятерня. Шлеп – вторая. Кто-то медленно выползал ей навстречу из-под воды.