Двоедушник

Удивительно, что мы все еще не подхватили какой-нибудь туберкулез.

Мне кажется, что плесень уже прорастает у меня внутри.

Над нашими головами – небо всех оттенков коричневого. Особняк, напротив которого мы стоим, отражается в мокром асфальте, как в зеркале. Мы вышли на улицу, пользуясь тем, что моросящий дождь ненадолго унялся. Я – чтобы рисовать, Шанна – просто так.

На листе возникают очертания дома. Треугольный портик с фронтоном. Колонны ионического ордера. Полуциркульные окна.

Он прекрасен.

– Красиво очень, – заключает Шанна и шмыгает носом.

– Я хочу не рисовать дома, – завожусь я. Сотню раз уже обсуждали, и все равно цепляет, как в первый. – Я хочу их строить.

– Дома, дома, дома… – Она прыгает вокруг, поглядывая на рисунок то с правой, то с левой стороны. Пальцы быстро зябнут, но я продолжаю работу. – Да ты достал уже со своими домами! Вот почему ты не спрашиваешь, чего хочу я?

Сам виноват, нарвался. Теперь молчу, чтобы не усугублять.

Шанна приплясывает. Взгляд отрешенный. Ежится в своей потертой курточке. Надо бы новую. Снова расходы…

– Ты даже не знаешь, что мне нравится, – говорит она, но не с обидой, а с каким-то незнакомым мне выражением.

– М-м.

– Ангелы. Эскалаторы. Целоваться. Твои рисунки…

Вот же ее пробрало! Обстановка, что ли, способствует?

– Еще мне нравится один человек.

Приехали.

– А мне нравятся дома.

Прячу карандаш в карман и устремляюсь обратно в особняк. Она тоже возвращается. Мы сидим в разных комнатах – две замшелых изнутри детали одного механизма. Не пересекаться взглядами. Даже случайно друг друга не касаться. Не думать…

Все это уже было. Однажды я чуть не сорвался.

У любого терпения есть предел.

У любого металла – запас прочности.

Не помню, что это был за город. Поначалу мы переезжали гораздо чаще – боялись погони. Тогда я затупил, конечно. Уроки Наставника прошли для меня впустую. Я просто не ожидал удара еще и с этой стороны.

У меня не особенно много опыта в подобных делах. Хотя, казалось бы, оба были перед глазами. С той самой ночи.

Девушка шла по пустому мосту. Вскидывала руку, едва заслышав попутку. Но никто не останавливался.

С ней явно что-то творилось. То шагала, то вдруг бросалась к перилам и свешивалась вниз, как будто хотела перелезть на другую сторону. Но не решалась. Снова шла. Снова голосовала. Мимо.

В последний раз даже не обернулась на шум мотора – машинально махнула, не надеясь на удачу.

Ее обогнал мотоцикл. Притормозил, остановился в нескольких метрах впереди.

Игни никогда не брал попутчиков. Чего ему тогда-то стрельнуло?

Я тоже смог ее рассмотреть. Глазастая, светленькая. Лицо и плечи в веснушках. Клетчатый сарафан, босоножки, рюкзачок. Смешная девчонка. Не более."

"Ничто не предвещало беды.

Думал – побоится, откажется.