Двоедушник

То приходила в институт и тоже смеялась над собой: заблудилась, перепутала…

Но на этот раз было по-другому.

Она постучала в окно.

Ника услышала не сразу. А когда поняла, что происходит, – тут же вскочила. Сперва подумала: Игни. Кто еще мог так беспардонно заявиться среди ночи? Отдернула занавеску, выглянула – Ксюша…

Как только держалась на узком карнизе?

В этот самый момент Ника и догадалась, что все еще спит. Правда, когда дергала шпингалет, ее колотил самый настоящий озноб. И руки дрожали натурально.

Ксюша забралась на подоконник. Такая же, как всегда. Вернее, почти такая же – волосы слиплись и спутались. На ней была знакомая Нике одежда. Черная куртка с меховым воротником. Черные брюки. Не хватало только обуви…

Она сидела в странной позе – на пальцах, не касаясь опоры босыми пятками. А за спиной висела маска с длинным загнутым клювом.

Ника медленно протянула руку и погладила подругу по колену. Живая. Теплая. Та мотнула головой: нет. Совсем как Настя в гостинице. Только смотрела умоляюще. Широко распахнутыми глазищами с размазанной тушью. Густые черные потеки.

– Ты тоже не можешь говорить? – спросила Ника растерянно.

Нет. Тонкие серьги-сердечки качнулись при движении головы из стороны в сторону. Ксюша сложила пальцы в щепоть и изобразила, будто пишет. Ника поняла. Метнулась в комнату, нашарила на столе ручку, выдрала из первой попавшейся тетради с конспектами чистый листок.

Протянула.

Пока подруга выводила на бумаге непохожие на ее почерк каракули, Ника разглядела ссадины на Ксюшиных руках и грязь под ее сломанными ногтями.

– Птичий… пастырь? – наконец прочитала она. – Это тот, кто тебя похитил?

Нет. Отложила листок с ручкой и сложила ладони у себя на груди.

– Это ты! – догадалась Ника. Вопросы тут же хлынули потоком: – Ксюшечка, где ты сейчас? Что с тобой случилось? Тебе… больно?

Нет. Снова взяла ручку и бумажку.

Ника пристально вгляделась в корявые буквы.

– До-мой… Ты хочешь домой?

Ника встала на цыпочки и бережно провела рукой по Ксюшиным волосам, разделяя пальцами спутавшиеся пряди. Ксюша смотрела вниз, и слезинки падали на подоконник с кончика ее носа.

Из-за того, что окно было отворено настежь, комната мгновенно выстудилась. Ника мерзла, дрожала, смотрела на Ксюшу и от этого тряслась еще сильнее. И не знала, что делать дальше.

– Чем я могу тебе помочь? – едва шевеля губами, спросила она. – Напиши. Я тебя найду. Обещаю!

Снова этот взгляд. Безмолвный крик одними глазами.

– Во…лю…крис? – От неожиданной догадки Нику бросило в пот. – Но почему?

Вместо ответа на нее глянула клювастая маска из черной сморщенной кожи.

Оставив листок, Ксюша махнула рукой: пока-пока! – и вдруг повалилась спиной назад.

Ника едва сдержала крик.