Двоедушник

Поплачет и переживет. Приятель-то важнее. Правильно говорю?

– Я очень люблю свою маму, – запротестовала Ника.

– А раз любишь, так и бросай это дело. По развалинам шастать. И другу своему скажи. А то оба доищетесь приключений. Только поздно будет.

Лишь бы уже не стало.

– Вот он! Туда гляди! Твой? – Луч фонарика заплясал в углу между стеной и окном. – Парень, эй! Ты как, жив?

Игни не шевелился. Лежал лицом к стене. Одежда и волосы – белесые от пыли. Пол под ним – черный. Или нет, это в темноте так кажется. А когда свет туда попадает – отливает красным…

– Дочка, «скорую» вызывай! – хриплым от волнения голосом произнес сторож. – Без сознания он. Трогать нельзя – мало ли что случилось. – И огляделся по сторонам в поисках возможной причины. Но ее не было.

А Ника чувствовала, как ее стремительно наполняет возникшая внутри ледяная пустота.

– П-подождите, не надо «скорую», – ответила она. – Я сейчас…

Встав на колени, робко протянула к Игни руку и позвала:

– Антон… – Выговорить другое имя оказалось не под силу. – Слышишь? – Не отвечает. Глаза закрыты. Кровь на виске. Ника стерла ее ладонью. Обернулась к мужчине: – Помогите его поднять.

– Да нельзя, говорю же…

– Я знаю, что делать. Пожалуйста… Меня такси ждет.

– Чокнутая, – в сердцах сказал сторож, но все же склонился, закинул себе на плечо руку лежащего парня и, кряхтя, кое-как его приподнял. – Держи его с другой стороны. Вот так. Вдвоем дотащим. Машина далеко?

– У клуба.

– Дотащим, – повторил он и вдруг прибавил: – Гляди-ка!

Без предупреждения потянулся за чем-то на полу, почти отпустив Игни. Нике пришлось напрячь все силы, чтобы его удержать. К счастью, это длилось недолго.

Мужчина протянул ей пластиковую карточку с фотографией.

Ника машинально взяла.

Водительские права. Должно быть, выпали из кармана куртки. Игни не соврал. Как он вообще ухитрился их получить?

«Ландер Антон Олегович. 08.08.1997. г. Дзержинск».

Шли медленно. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой оставляли позади пыльную темноту завода. Игни выдыхал шумно. Как вдыхал – Ника не слышала. Только этот прерывистый выдох через рот, каждый – будто последний. Он старался идти сам. Не хотел, чтобы его вели, дергался, пытался высвободиться. Не получалось. Снова едва не падал – Ника со сторожем подхватывали – получалось только хуже. И когда ей казалось, что все – ни вперед, ни назад ступить уже нет сил, осталось только рухнуть прямо здесь и остаться лежать вместе с Игни, сердце звонко выстукивало: «Ан-тон Лан-дер».

И она не падала. И ему не давала упасть.

За воротами остановились.

– Беги за своей машиной, дочка, – тяжело дыша, проговорил сторож. – Мы здесь подождем.

И Ника побежала. Сама удивилась, что смогла. Она уже не чувствовала усталости. Вообще ничего. Кроме стука своего сердца.