Двойной удар по невинности

Все что помогало отвлечься, так это дорога и музыка, которую я постоянно делал все громче.

За минут двадцать до конечного пункта начался дождь. Он усиливался с каждой минутой, поэтому когда машина въехала на участок в несколько километров грунтовой дороги до особняка, появились опасения, что такими темпами к утру путь может размыть окончательно.

Ворота я открыл с дистанционного ключа, ловя при этом любопытный взгляд Лены на мои действия.

– Это и есть тот скромный домик от бабушки и дедушки? – едва ли не присвистывая, спросила она.

Я сжал руки на руле покрепче, стараясь не думать, что мы сейчас тут совершенно одни.

И эта девочка полностью в моей власти.

Клаус, главное, не глупить…

– Да.

– И озеро с утками тоже?

Фары выцепили в темноте небольшую запруду, поросшую за годы камышом. Там действительно плавало несколько уток.

– Водоем – да, а птицы дикие.

На этом она закончила расспросы, уставившись в окно ровно до того момента, пока мы не подъехали к дому.

Я попросил ее посидеть в машине, пока буду отпирать двери, но, уже возясь с ключами, услышал, как за спиной хлопнула дверца автомобиля.

Обернулся.

И новая волна раздражения взметнулась в душе. Неужели нельзя просто посидеть на месте, как я и просил?

Но, видимо, нет.

Лена открыла багажник и теперь деловито нагружалась пакетами. Тяжелыми пакетами! Сердце нехорошо защемило при виде, как тонкая девичья фигурка под дождем тащит продукты.

– Шайсе! – я выскочил из-под козырька дома под дождь. – Фройляйн Елена, что вы творите?!

– Помогаю вам, – непринужденно откликнулась она и, словно не замечая веса, потащила пакеты. По два в каждой руке!

Безумная женщина!

Я подлетел к ней, выхватил из рук тяжелую ношу.

Она еще и отдавать не хотела. Мне впервые в жизни хотелось рычать, не знаю, как сдержался.

В добавок ко всему взгляд опять уперся в ее грудь. Майка под распахнутой курточкой промокла и теперь под ней четко угадывалось белье с кружевами.

О, боги!

За что мне все это?!

Я попытался сосредоточиться на чем угодно, кроме безумной русской, стоящей в полуметре от меня. Вот хотя бы на каплях дождя на моих очках.

На очках, я сказал! А не на ее щеках и губах, куда то и дело продолжал блуждать взгляд.

– Быстро под крышу! – сдавленно выдохнул я.

Тон вышел зверским и устрашающим. Девчонка специально не шелохнулась.

– А волшебное слово? – расплываясь в ехиднейшей из улыбок, спросила она и скрестила руки на груди.

Черт! Я же не собирался туда смотреть.

Волшебное слово, говоришь? При взгляде на тебя в голове только одно: “На колени!” В крайнем случае, грубое: “Шнель!”, но сдержался:

– Пожалуйста.

Гордо вскинув голову, она продефилировала мимо, покачивая бедрами, но при этом обиженно поджимая губы.