Двойной удар по невинности

Где-то в районе живота я ощутила его каменную эрекцию и, черт возьми, реально испугалась того, что мне это… понравилось.

– Отпусти! – прошипела, глядя в глаза мужчины сквозь стекла очков, и тут же сама невольно перевела взгляд на его губы.

– Дитрих, говоришь! – Клаус был зол и рассержен.

Блин, о чем я только думала, когда доводила его?

Он толкнул меня к стене, зажимая там, чтобы никуда не делась. Я тонко пискнула, судорожно ища пути отступления. Вот только орать бесполезно – никто не услышит, а предательские бабочки в животе порхают и намекают сдаться сильным рукам, которые потащили халатик куда-то вниз.

– Пусти! – я оскалилась подобно хищнице, намекая, что если понадобиться – буду кусаться до крови. – Ты мне не нравишься!

– Неужели? – с притворным удивлением изумился он. – Именно поэтому ты все это время не сводила с меня взгляд?

Я набрала воздух для ответа, но произнести ничего не сумела. Его губы накрыли мои, одним порывом властно проламывая все барьеры и сопротивление. Я пыталась мычать что-то возмущенное, оттолкнуть, но была еще плотнее вжата в сильное и обнаженное тело. Мне не дали даже шанса на протест!"

"В голове пронесся ураган чувств и эмоций, а я задыхалась, потому что Клаус просто не давал мне дышать, не прекращая поцелуя ни на мгновение.

Я была дезориентирована, совершенно не понимая, когда и как он успел задрать на мне бюстье, высвобождая ставшую очень чувствительной грудь. Его рука легла на нежное полушарие, большой палец провел по ареоле соска, а в следующий момент Клаус разорвал поцелуй и резко, до жгучей боли сжал набухшую вершинку пальцами. Я вскрикнула, с шумом втягивая в легкие воздух, и рефлекторно выгнулась дугой.

Это был самый сладкий и невозможный вдох в моей жизни!

Вторая рука немца на пояснице продолжала прижимать меня к его бедрам, не давая отстраниться ни на сантиметр.

Я продолжала чувствовать его эрекцию, а в голове билась мысль, что нужно собраться и ни в коем случае не позволить этому мужчине стать моим первым. Потому что еще немного, и все барьеры слетят к чертям, как только что слетели трусики, буквально сорванные Клаусом.

– Дитрих, говоришь, – его дыхание опалило мою шею, и я почувствовала касание языка на мочке моего уха. Немец легонько прикусил его, втянул губами и тут же отпустил, спустился на сантиметр ниже, и новый укус в шею пронзил словно электрическим током.

 – Я заставлю тебя выкрикивать мое имя, Елена…

Его руки подхватили меня под ягодицы, и в следующий миг Клаус оторвал меня от стены, словно пушинку, и поволок, как охотник добычу, к лавке, где лежала его одежда. Усадил меня на деревянную поверхность, он опустился передо мной на колени и, пристально глядя в глаза, рывком развел мои бедра в стороны.

Я вскрикнула, хотя он еще ничего не сделал.