Такие разные миры
Америка 80-х годов. Ламия Уайт носит хиджаб и сталкивается с проблемой дискриминации всю свою жизнь, и поэтому насмешки от её новых одноклассников и упрёки учителей, когда она переходит в новую школу, совсем её не удивляют. Элиас Конли популярен в школе, красив и остроумен. Ему нравится глумиться над теми, кто совсем не похож на его привычное окружение, вместе со своими друзьями. Но вот неожиданное и слишком навязчивое внимание со стороны Элиаса однажды сбивает Ламию с толку. А ещё учитель назначает его её помощником по подготовке к экзамену. Девушка уже и не знает, как поступать, а ещё вечно задаётся вопросом: к чему приведёт общение с человеком, который искренне недолюбливает таких как она?
Я уставилась на него, как на полного идиота, и произнесла:
– Тебе, наверное, нужно по делам?
Он ухмыльнулся.
– Намекаешь, чтобы я свалил?
– Нет, не намекаю. Говорю прямым текстом.
Элиас шутливо фыркнул, прошел мимо нас, кинул короткое: «Ариведерчи! Встретимся на занятии», и исчез за очередным поворотом.
– Я слушаю. – Я повернулась к Руби, вид которой говорил о том, что ей очень жаль.
Она кинула мимолетный взгляд на своего парня, видимо, ища поддержки, а потом снова посмотрела на меня.
– Как мне загладить свою вину перед тобой?
Я не знала, что и ответить.
– Ты должна понять, что Честер и Кристина способны на все, – вдруг заговорил Рэй. – Они неуправляемы. Руби, к сожалению, не могла поступить иначе.
– А зачем вам вообще нужно мое прощение? – спросила я, действительно заинтересовавшись этим вопросом.
Они переглянулись.
– Как зачем? – Девушка слегка улыбнулась. – Я тебя обидела и теперь хочу искупить свою вину. Разве это не нормальное желание нормального человека?
Только вот в этой школе нормальных людей, как я думала, попросту нет.
Я состроила задумчивое выражение лица. Даже не так. Я и вправду задумалась. Выходит, не такие уж все тут и идиоты. Найдется место и для хороших людей.
– Все в порядке, – наконец выдал мой голос. И он был искренен и честен. – Тебя можно понять.
Мне показалось, будто эти слова осчастливили Руби. Она расплылась в улыбке до самых ушей. Потом резко подалась вперед и крепко обняла меня. Как сестру, как кого-то родного и близкого.
Все еще не привыкшая к подобным нежностям, я оцепенела.
– Слава богу, все наладилось! – облегченно воскликнула она. – Я так переживала!
– Она каждый день говорила о том, как плохо с тобой поступила, – подтвердил Рэй за ее спиной. – Ночью и днем думала только об этом. Правда.
Я слабо улыбнулась, пытаясь выразить благодарность. Вместе с тем внутри снова зашевелилось что-то приятное и теплое. Давно позабытые чувства будто стали постепенно ко мне возвращаться. С ума сойти.
После этой небольшой сцены прозвенел звонок на следующий урок. Ребята пожелали мне удачи на занятии с Элиасом, лишний раз напомнив о том, что я все еще слишком робка в столь тесном общении с парнем, а потом ушли в свой класс.
Я развернулась слишком резко, едва не врезавшись в парочку возникших передо мной девчонок из группы поддержки. Обычно они тут самые громкие, визжат, словно курицы, которых режут. Они совсем не обратили внимания на мою фигуру, просто обошли и зашагали дальше по коридору, хихикая. Среди этих смешков я вдруг расслышала свое имя.
– Ламия просто по уши в дерьме, – сказала одна.
– До сих пор поверить не могу, что Крис реально подкинула те дурацкие сережки Стеф.
– Тише, она же может услышать, – сказала вторая.

















