Двум смертям не бывать

Нельзя сказать, чтобы угроза совсем уж не пугала — от сильных мира сего можно ожидать чего угодно. И все же…

— Господь повелел не бояться тех, кто способен всего лишь погубить тело. Гораздо страшеннее обречь душу на вечную гибель. Я в твоей власти — но душа подвластна лишь Ему — и Ему я и исповедаюсь, когда придет время.

— Воистину, ночью ты предавался душеспасительному занятию. — Хмыкнула принцесса, отводя взгляд.

— Он разберется. И раз уж мы коснулись спасения души — давай начнем с символа веры. Верую…

— Знаю. — Перебила она. — Вот, не дали посплетничать.

— Если знаешь, говори.

— Зануда.

— Я жду.

— Верую в единого господа, сущего вовеки…

Она в самом деле знала символ веры. И катехизис — в этом Эдгар убедился спустя час настойчивых расспросов. Чем дольше шел урок, тем лучше становилось настроение: девушка и впрямь обладала острым умом и хорошей памятью. Вызубрить может любой — понимать немногие, а она действительно понимала, о чем рассказывает. Не ученица, а одно удовольствие. И даже ее капризы не были такими уж страшными — купеческие сынки порой вытворяют и не такое. Расслабляться, конечно, было рано: Эдгар готов был поспорить на что угодно, что принцесса еще не раз попробует проверить его на прочность.

Оставалось только надеяться, что ей не придут в голову школярские каверзы вроде намазанного рыбьим клеем стула или натянутой в дверном проеме веревки, за которой приготовлена посудина полная помоев. А девичьи капризы пережить можно. Наверное.

— На сегодня достаточно. — Сказал он, наконец. — Благодарю за беседу, принцесса, она была воистину приятной. Завтра поговорим о том, как вести себя в храме и, наверное, начнем разбираться в таинствах.

Девушка кивнула:

— Как скажешь. Но прежде, чем я тебя отпущу… Расскажи, каков из себя мой жених?

Признаться, в первый миг ученый растерялся. Что сказать о человеке, который удостоил его лишь приветствия, да одного-единственного разговора, больше напоминавшего допрос? Рамона бы сюда — уж тот бы рассказал. Но брата здесь нет, а сам Эдгар знает, пожалуй, немногим больше, чем последний из подданных герцога. Впрочем, что обычно интересует женщин?

— Герцог высок и статен. Приятное лицо, хорошие манеры… Дамы говорят о нем как о галантном кавалере…

— Я не о том.

 — Перебила принцесса. Портрет я видела. И даже если учесть то, что придворные живописцы способны сотворить с человеком… Боги, видел бы ты мой портрет, от такой расфуфыренной куклы сама бы сбежала, только пыль столбом, будь я мужчиной. — Она рассмеялась. — Но это неважно на самом деле. Даже если счесть, что портрет далек от реальности, с лица воду не пить. Каков он? Добр и великодушен? Мелочен и завистлив? Умен? Бездарен?

— Принцесса…

— Талья.