Единственный...

Положив ладонь на пока что еще плоский живот, поняла, что теперь я не одинока.

Да, будет тяжело. У меня толком ничего не было, но в груди бурлило от желания добиться всего. Так, чтобы у моего ребенка было все.

С этого дня у меня началась новая жизнь и новые стремления. Непривычные для меня, но приятные переживания. А так же желание идти вперед. Несмотря ни на что и вопреки всему.

Говорят, что за хорошее нужно платить. Я об этом вспомнила, когда зрение начало стремительно ухудшаться и врачи сказали, что нужна операция.

Во время беременности она невозможна.

Нужно было ее прерывать и делать операцию.

Спасать зрение.

В те дни мне было очень тяжело. Настолько сильно, что я физически ощущала, как мне становилось плохо от мыслей. Я все еще была в Макидонии. Да и если бы вернулась в Грецию, у меня все равно не было бы того, с кем я могла бы поговорить. Того, кто мог бы выслушать меня и успокоить. Помочь принять правильное решение.

Все решения я принимала сама. Заживо сгорала в огне своих размышлений, но, наверное, так даже правильно. В этой жизни нужно полагаться на себя. Быть самостоятельной.

Я решила оставить ребенка.

Понимала, что, даже если предпочту все же выбрать операцию, просто не смогу убить малыша.

Почему-то понимала, что без зрения смогу жить, а без него — уже нет.

Постепенно мир для меня окунался в темноту.

Плевать. Неважно. Главное, не опускать руки. Идти вперед и, несмотря ни на что, добиваться желаемого.

Глава 21 Жизнь

Однажды мой телефон «ожил». Его тихое жужжание разнеслось по тишине той крошечной квартирки, которую я снимала в Скопье, и яркий свет экрана разорвал темноту.

К этому моменту я уже легла спать, но сразу потянулась к телефону. Посмотрела на него, но не поняла, кто звонил.

Буквы казались слишком расплывчатыми. Неразборчивыми."

"— Да, — ответила, садясь на кровати.

— Чара, ты сейчас где?

Я сразу узнала мелодичный голос Агалии. Услышав его, поняла насколько сильно соскучилась по этой женщине. Обычно я ей часто не звонила, так как знала, что она постоянно загружена работой. Не хотела отвлекать. Да и порой к ней просто невозможно дозвониться.

— В Македонии.

— Что ты там делаешь? Разве ты не должна быть в Афинах на учебе?

— Многое произошло и мне пришлось прилететь в Скопье.

— Долго ты там будешь?

— Пока что не знаю.

Мне следовало вернуться в Грецию. Все же это родная страна и только там я смогу твердо стоять на ногах. Но пока что я оттягивала возвращение. Тут, в Македонии, я была наедине сама с собой. И, несмотря на то, что и в Греции меня никто не ждал, тут одиночество ощущалось особенно остро. Я им пропитывалась и училась полагаться только на себя. Много думала о будущем и пыталась понять, каково это жить в темноте. Постепенно привыкала к этому, хоть пока что окончательно не потеряла свет.