Его маленькая большая женщина (СИ)

— Чего трясешься вся? Передумала?

Ему порядком надоели эти качели. Ее стеснительность просто бесила. Да и не любил он, когда тренировку прерывали. Блин, сколько ей еще всего объяснять придется!

— Нет! Сколько раз еще повторить, чтобы вы поняли — я не передумаю! — возмутилась Поля, — я ведь даже не знаю, где кухня, — совсем сникла она.

— Пойдем, покажу, горе луковое! — смилостивился Булат.

Кухня совмещала в себе функции гостиной и столовой. Красивые белые шкафы со встроенной техникой. Зона кухни отделялась от гостиной стойкой со встроенной раковиной и большим разделочным столом.

В эркере размещался овальный обеденный стол, над которым красовалась люстра в шикарном абажуре, подходящем расцветкой к обивке стульев. В гостиной зоне располагался нежно-зеленый диван, на противоположной стене — устрашающих размеров плазма.

— Завтракаю я овсяной кашей. Мультиварку можно запрограммировать с вечера, так же, как и кофе-машину.

Овсяной кашей? Серьезно?

— А инструкции к этим хмм машинам сохранились?

Признаться, ей даже страшно стало от всей этой техники, агрессивно сверкающей в лучах утреннего солнца.

К примеру, навороченную варочную поверхность она вообще только в кино и видела. Видимо, Булат в очередной раз прочитал ее мысли, потому как молча достал из верхнего ящика все необходимые инструкции и даже провел короткий мастер-класс. Короче, и завтрак Булату пришлось готовить самостоятельно. Правда, Поля внимательно за всем наблюдала, и он очень надеялся, что это в последний раз!

Они чинно поедали вкуснейшую овсянку, сидя друг напротив друга, и Поля даже приступила к чаю, как вдруг под ногой что-то зажужжало и ткнулось ей в ногу.

Чай пошел носом, она закашлялась, подскочила, чашка перевернулась, залив ажурную скатерть.

— Ну, что на этот раз? — рявкнул Булат.

— Что это? — прохрипела Поля, тыкая пальцем под стол.

— Пылесос, Полина! А ты что думала?

Да мало ли что она думала! Она вообще все утро на взводе. Все эти кухонные монстры, и сам хозяин Когда он собирается предъявить права на ее тело? Утром? Вечером? Завтра? Через неделю? Правду говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти.

— А кто его включил? — в голосе девушки отчетливо прослеживались истерические нотки.

— Он сам включился, запрограммированный на определенное время.

— Все у вас запрограммировано, — как-то обиженно промямлила Полина, — нанотехнологии прямо! А домработница вам зачем? — уже совсем жалобно.

Он, как в замедленной съемке, аккуратно промокнул губы салфеткой, отложил ее в сторону. Так же неторопливо поднялся, бесшумно отодвинув стул, и подошел к Полине. Все это не отрывая гипнотизирующего взгляда от девушки. Глаза в глаза.