Его мишень

— Надеюсь, ты понимаешь, что будешь спать на полу? Сейчас принесу тебе толстый плед, был у нас где-то в кладовке.

— Ну уж нет, первый этаж, дует, — и бесцеремонно плюхнулся на кровать, от чего допотопный матрас жалобно всхлипнул. — Ты с краю любишь или у стеночки?

— Бойко, имей совесть!

— Да не буду я руки распускать, клянусь.

— Тогда на полу лягу я.

Я сходила в прихожую, принесла из кладовки плед, еще одно одеяло и демонстративно принялась раскладывать добро.

— Я бы тебя вообще в гостиницу выперла, но ты так много сделал для меня сегодня, я в отличие от тебя совесть имею.

— А вдвоем теплее, — и, протянув руку, тронул радиатор. — Батареи еле пашут. Не замерзнешь?

— Ничего, не зима еще, — достала из сумки принадлежности для ванной и теплую пижаму. — Надеюсь, когда я приду, ты будешь спать.

Я так вымоталась морально за этот вечер, что особенно ничего не почувствовала, когда мама постелила нам двоим в одной комнате. Мне было чем забить голову. Я долго лежала в нашей старенький чугунной ванной, отмокая, и думала о том, как жить со всем этим дальше, справимся ли мы.

Потом решила, что это уже произошло, распускать сопли и лить слезы — пустая трата нервных клеток. Нужно принять действительность и учиться жить с новой реальностью.

О квартире я даже не волновалась, Свят же обещал все решить, а еще он обещал связаться с пансионатом… И снова он. Получается, все мои проблемы легли на его плечи, а ведь я об этом даже не просила.

Бескорыстно ли это или он потребует потом что-то взамен?

Тот, другой Свят, которого я сначала узнала, Свят, с которым я застряла в лифте, он точно потребовал бы. А этот?

Только лишь выбравшись из ванной я впервые ощутила чисто женское волнение. Мы снова будем спать в одной комнате… В квартире, где прошло мое детство.

Там, дома, я чувствовала себя защищенной, а здесь такой уязвимой…

Это все нервное потрясение.

Я вошла в свою крошечную спальню и увидела, что он не спит. Скрестив длинные ноги, лежит поверх одеяла, закинув за голову руки.

Футболка небрежно перекинута через спинку венского стула — он разделся, оставив лишь джинсы.

Невозможно, просто до тошноты притягательный парень.

— А у тебя миленько тут, — покрутил головой. — Фантазировала о каком-нибудь Леше Иванове из параллельного лежа в этой кроватке? М? Фантазировала же, по глазам вижу."

"— Слава Богу, ты вернулся. Я уж ненароком подумала, что ошиблась на твой счет, — я сложила на кресле свою одежду и, встряхнув одеяло, легла на пол, накрывшись до самых ушей. — Спокойной ночи.

— Точно не хочешь присоединиться?

— Точно не хочу.

— Улавливаю в твоем голосе нотки неуверенности.

— Это слуховые галлюцинации. Спи.