Его мишень

В конце концов он же меня когда-то не бросил в беде. Правда, потом сделал больно, но ведь это только моя головная боль, не его.

— Будешь чай? У меня есть печенье. Правда, магазинное, не надейся на кулинарные изыски.

— Не хочу. У тебя есть фужеры?

— Где-то были. Поищи вон там, в шкафу, я сейчас, — и в прямом смысле спряталась в ванной.

Включив сильный напор воды, прижала к горящим щекам тыльные стороны ладоней и лихорадочно уставилась в свое отражение.

Осознание, что он так критически близко сбивало дыхание с правильного ритма, мысли путались.

Ну вот зачем я позволила ему войти? Делать вид, что он мне совершенно безразличен было довольно сложно. Так же, как сложно забыть про обиду. Про его связь с Лизой, про брошенные неприятные слова, которыми он щедро раскидывался при каждом удобном моменте.

Слишком острые этот человек вызывал во мне эмоции и чтобы сохранять хладнокровие, приходилось буквально переступать через себя.

— У меня на тумбочке лежит записная книжка, там номер слесаря, поищи, — повысила голос, чтобы он услышал. — Думаю, он сможет аккуратно вскрыть замок. Правда, потом придется его заменить.

Я болтала, лишь бы не дать мыслям развиваться в ненужном направлении. Сейчас он дождется слесаря и уйдет. И тогда я смогу наконец выдохнуть.

Когда пришло время выбираться из укрытия, я вышла и сделала вид, что мне безразлично его присутствие в моей квартире. Я была уверена, что справляюсь неплохо, что по лицу не читается, как сильно я взволнована.

— Ты не позвонил слесарю? — взглянула на нетронутую книжку.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не терял ключи, — спокойно ответил он. И ведь ни один мускул не дрогнул.

Он сидел на высоком стуле у барной стойки и крутил в руках наполненный стакан. Он не выглядел высокомерным или наглым в этот момент, скорее наоборот — был непривычно нормальным, что заставило разволноваться еще сильнее.

— Если ты не терял ключи, то зачем ждал меня на лестничной клетке?

— Может, я просто соскучился.

— Ой, брось! Соскучился, — усмехнувшись, я отвернулась, наполняя чайник водой из-под крана. — С момента, как мы вернулись из Артемьевска, ты не посетил ни одной моей лекции.

— Ну ты же сама послала меня."

"— Да. И слова назад, насколько я помню, не забирала. Так что ты делаешь здесь? — снова обернулась на него, в миллионный раз поражаясь, насколько он хорош собой. Не в каноническом смысле, черты нельзя было назвать правильными. Но этот высокий лоб, излом бровей, выраженные скулы — все это делало его лицо ярким, на него хотелось смотреть бесконечно. — Ну и? Что ты тут забыл?

— Скажи еще, что сама не скучала.

— Еще чего! — излишне эмоционально фыркнула я и, дабы окончательно не выдать себя с потрохами, открыла навесной шкаф. Принялась с энтузиазмом шуршать упаковками.