Его запретная малышка

Кстати, пустой стеклянный стакан может стать отличным средством самообороны, если бы у меня еще хватило смелости.

Интересно, который сейчас час? Как долго я снова пробыла без сознания? Трогаю лицо, шею — вот она немного болит. Чертов маньяк, Виктор, скотина, а я еще такая доверчивая оказалась, считала его порядочным, и телефон Веры дала, а он подонок последний.

Припав ухом к двери, несколько минут прислушиваюсь, но там тишина. Дергаю ручку, замок так себе, но спустя десять минут сил нет совсем. Надо что-то делать, а не просто так сидеть и ждать, когда это упырь вновь придет и начнет нести чушь.

Пытаюсь отломать у дивана подлокотник или ножку — ничего не выходит. Но когда за дверью слышу стук, начинаю кричать.

— Эй, кто-нибудь, помогите! Помогите! Меня похитили и удерживают силой! Вызовите полицию! Кого угодно, МЧС, скорую, пожарных! Помогите мне!

Стучать перестают, я оседаю на пол, опускаю голову на руки. Все бесполезно. И где вообще папина охрана? Где дядя Макс? Похитили дочь олигарха, да, по ее глупости, но это не повод меня не искать.

А вдруг это все папа и подстроил? Мол, будешь, непослушная дочка, знать, как своевольничать и влюбляться в кого попало. И все это спектакль, и Виктор осведомлен.

Нет, не может папа быть до такой степени коварным.

Все происходящее, конечно, кажется дешевым розыгрышем, но больше всего обидно, что мы с Денисом так и не поговорили. Я готова его выслушать и рассказать все, что случилось с Анри, сама. Что мой отец слишком деспотичный и властный, любит все решать сам.

Я готова ему сказать, как он мне дорог, и что я как глупая девчонка влюбилась в него. Что когда думаю о нем, сердце готово выпрыгнуть из груди.

За дверью снова шум, удар, еще.

Голоса, опять удары.

Что-то с грохотом падает, отборный мат, снова удары.

— Ах ты тварь такая!

Знакомый голос, сердце на миг останавливается и начинает биться чаще.

— Денис! Денис, я здесь! Денис!

Барабаню кулаками в дверь, но за ней шум становится еще сильнее, а возгласы громче. Драка? Господи, они же там поубивают друг друга. Почему никто не приходит ему на помощь? Ведь наверняка есть соседи. Неужели всем до такой степени все равно, что происходит вокруг?"

"Дальше хрипы, стоны, снова удары. Не могу это слышать, закрываю уши, зажмуриваюсь. Но когда раздается выстрел, а за ним второй, в ужасе смотрю в одну точку.

По телу идет озноб, руки трясутся, кажется, что немеют ноги.

— Денис, Денис, нет, пожалуйста, нет! Только не это, пожалуйста, — скребусь в дверь ногтями, по щекам бегут слезы.

Оружие может быть только у Виктора, это он бывший военный, воевавший в горячих точках.

Нет, нет, господи, только не Денис.

Когда слышу щелчок открывающегося замка в двери, вскакиваю на ноги, отхожу в сторону.