Его запретная малышка

Легкая судорога проносится по ее телу, стенки влагалища сжимают член.

— Да, малышка, вот так, глубже.

Она такая красивая, грудь торчит, глаза прикрыты, запрокидывает голову, сдерживает стоны. Сжимает меня изнутри, и я кончаю через три минуты, ловя оргазм моей малышки на члене.

Член пульсирует, сперма вырывается толчками, а Маша сжимает меня сильнее, выдаивая собой, опустошая мои яйца. Падает мне на грудь, тяжело дышит, я прикрываю нас одеялом. Моя невероятная, любимая девочка, сдохну ради нее.

— Маня.

— Да.

— Посмотри на меня.

Поднимает голову, в глазах туман, на щеках румянец.

— Помнишь, как ты хамила мне летом?

— Конечно, какой-то бородатый мужик решил указывать, что мне делать.

— На тебе был такой развратный купальник.

— Ты так его и не вернул.

— А потом купалась ночью.

— И ты меня спас.

— И я в тебя влюбился.

— Правда?

— Чистая.

Маша прижимается крепче, целует в щеку, ерзает попкой.

— А сейчас люблю еще сильнее мою малышку. Не знаю, как буду жить без тебя.

— Ты собрался умирать? Я не разрешаю.

— Я собрался брать тебя в жены.

Снова смотрит в глаза, удивлена, молчит, прикусывая губу.

— Мария Владимировна, вы согласны стать моей женой?

— Так вы, Денис Олегович, женаты.

— Уже нет. Так что?

— Скажи еще, что любишь.

— Люблю тебя, моя девочка, очень люблю, безумно люблю."

"Ее волосы окутывают нас, Маша сама целует, долго, медленно лаская мои губы.

— Люблю тебя. Я тебя люблю.

— А в жены пойдешь?

— Пойду.

Эпилог Маша

— Иди ко мне, моя сладкая бусинка, моя такая вкусная пухлая булочка.

— Маша, она сейчас замарает свадебное платье, эта пухлая булочка только поела и выпила из меня все молоко.

Девочку назвали в честь мамы — Ульяна, теперь у сурового и грозного олигарха Владимира Дымова три любимых девочки. Надо будет родить ему наследника, кто-то должен все сделать правильно, если на Дашку и Вершинина надежды никакой.

— Ой, к черту платье, когда такая красотка рядом, к тому же Денис скажет, что его все равно придется снимать, он не любитель всего этого нижнего белья и красивых тряпок на мне.

Беру на руки свою племянницу, пухлые щечки, она причмокивает губками, куксится, вот-вот заплачет, но даже такая безумно красивая.

— Вершинин вообще собирается мне отдавать свой почти новенький Х6, я выиграла честно, родилась девочка. Да, моя милая сладкая карамелька? Папка проиграл тачку, так пусть отдаст ее честно, иначе приду и заберу сама.

Улыбаюсь, все еще глядя на племянницу.

— Ты должна думать сейчас не об этом.

Дашка права, сегодня день нашей свадьбы, практически канун Нового года, за окном, как по заказу, кружатся пушистые снежинки и солнце такое яркое, что слепит глаза.

Денис быстро шел на поправку, на больничном мы не вылезали из кровати, словно это был медовый месяц, а не время для покоя.