Его запретная малышка

 — Серафима сморщила носик, я закатил глаза в потолок. Забавные они, молодые, глупые, но хорошие.

— Так, все замолчали и пишем дальше, двадцать минут осталось. Иди, Серафима, а то мало ли что там у тебя, потом греха не оберешься.

Леманн говорила о номере телефона Маши, который я просил у нее, вот дернул же меня черт, нет, чтоб у Веры Крыловой спросить, та бы не выпендривалась.

Забил номер Маши с утра в телефон, но так и не позвонил, как школьник минут пять просто смотрел на него, пока не началась пара. Странное что-то со мной, фантазия работает на пределе, вчера в душе вспоминал нашу ночь, как девочка брала в ротик мой член, как облизывала ствол, посасывала головку.

Чтоб меня!

Голова тогда шла кругом, прикрыл глаза, а там она на коленях, соски торчат, губы влажные, язычком дразнит, массирует яйца, помогает себе руками. И откуда она только всего этого нахваталась, ведь девственницей была точно.

Или так уже кому делала?

В тот момент, когда вспыхнула ревность, начал кончать, смотря на то, как сперма остается на ее лице, шее, груди. Как она продолжает выдаивать ее из меня руками.

Также и вчера в душе кончил, как озабоченный двухмесячным воздержанием маньяк. У меня такого перерыва в сексе не было с восемнадцати лет. Но теперь практически каждый вечер я наяриваю своего дружка и не на порно из интернета. А стоит лишь вспомнить вкус этой девочки, стоны, изгибы тела, как она билась в оргазме на моем языке.

Твою мать! Ну вот, снова. Член налился кровью, начал выделять смазку, так что я чувствовал уже влагу.

Надо успокоиться, а лучше трахнуться, а самый шикарный вариант — это Машка. Потому что не уверен, что какая-то другая женщина меня удовлетворит. Да я и не такой, что кидаться со стояком на баб.

Иди уже такой?

Но стояк — это теперь мой неотъемлемый характерный признак. Все скоро будут видеть сначала его, а уже потом Дениса Олеговича.

Откладываю телефон, ерзаю на стуле, так, надо собраться: в три часа у меня важное мероприятие — собеседование в одной престижной финансовой компании. Не хватало там светить своими причиндалами.

Серафима вернулась из уборной, сверкнула глазками, вильнула попкой. Ой, девочка, я тебя умоляю, вот не работает твое все это. Сколько было вас таких, на работе я кремень, глыба, скала.

Но видимо, эта глыба даст огромную, как мой стояк, трещину, если вот здесь также будет сидеть Маша, кусать карандашик, облизывать губки, мне пиздец.

Хорошо, что ее нет сейчас. Иначе я выпровожу всех, разложу ее на парте, и никакая Юлия Витальевна мне не помешает, а ей не помешает ничего уволить за аморальное поведение.

Звонок, студенты засуетились.

— Работы на край стола, все свободны.

— Денис Олегович…

— Серафима, мне некогда, давай все вопросы потом.

— Но я хотела поговорить о дополнительных занятиях.