Его запретная малышка

— Не ругай Никиту, я надавила.

— Как можно надавить на Казанцева, минет сделала с заглотом?

— Что за чушь ты говоришь, не надо меня оскорблять!"

"Я зол, очень зол. В ушах шумит кровь, ладони мокрые, до скрежета зубов сжимаю челюсти. Значит, в то время, когда мы были вместе, и я простил родить ребенка, Еве было еще рано, она была не готова и то же самое говорила обо мне.

А сейчас не прошло и трех месяцев — и она беременна. Это с кем она так потеряла голову, что забыла о контрацептивах, которые до этого глотала горстями?

Я не ревную, это другое — некая обида и непонимание, я могу отличить эти эмоции.

— Я еще не начал тебя оскорблять, жди, скоро буду.

Отключаюсь, кидаю телефон на соседнее кресло, пытаюсь успокоиться. Все ведь хорошо, это и прекрасно, что у нас нет детей, так бы я не поехал в деревню, не встретил бы Машу, не узнал бы, что такое любовь.

Я сейчас приеду, мы, как цивилизованные люди, поговорим, раз того хочет моя бывшая, и голову я ей не оторву — не сейчас, поздно уже.

Ева сидит на скамейке у подъезда, рядом чемодан, прям бедная родственница, приехавшая в город из далекого села. На ней легкое пальто, высоченные каблуки, косынка и хороший южный загар.

— Здравствуй, Денис.

Ничего не чувствую, только отвращение. Как вообще я мог быть с этой девушкой?

— И тебе привет, — припарковав машину, подхожу. — Не скажу, что рад видеть. А ты надолго, совсем решила переехать в этот город? Учти, я не намерен давать тебе ночлег.

— У тебя кто-то есть?

— А ты от кого беременна?

Встречный вопрос в лоб, потому что это не ее дело, кто у меня есть. Даже имени своей любимой Мани не хочу произносить при ней.

— Думаю, от тебя.

— Совсем больная?

— Нет, я абсолютно здорова.

Устало тру лицо, даже голова начала болеть.

— Может, ты пригласишь меня в квартиру?

— Придется. Пошли, не устраивать же скандал на улице.

Ева сама катит свой чемодан, не собираюсь помогать, сама тащит его в лифт, все это время молчим, а меня раздражает все в ней — от этих слишком пухлых губ и притворного невинного взгляда до аромата парфюма.

— Проходи, за бардак не извиняюсь.

Мы с Машкой чуть сегодня не проспали, постель разобрана, на кухне грязные чашки из-под кофе и недоеденные эклеры — Маня любит их, а еще розовый зефир.

На стуле ее легинсы, в прихожей кроссовки, под потолком в спальне воздушные шары, моя девочка говорила, что мы занимаемся сексом под радугой. Охапка роз стоит в углу в ведре, все вокруг пропахло ими.

— Так ты не один? — Ева удивлена, нервно мнет в руке ремешок пальто.

— Я сказал, это не твое дело.

Девушка ставит чемодан, прикрывает губы пальцами, всхлипывает, по щекам текут огромные слезы.

— Ева, я отвык от твоей театральщины, давай ты пройдешь, выпьешь воды и поведаешь, с чем и зачем приехала.