Его запретная малышка

— Ты стал совсем другим, таким черствым и грубым, я не узнаю тебя, Денис.

— А вот я, наоборот, сейчас именно настоящий, это мне с тобой приходилось играть второстепенные роли, быть твоим обожателем, воздыхателем, носить на руках, не замечая, какая ты лживая тварь.

Ева заплакала уже в голос, я сорвался и нагрубил, но это факт, я прозрел и говорю, что думаю.

— Прекрати, успокойся, присядь, выпей воды.

Веду Еву на кухню, наливаю из холодильника минералки, подаю ей. Пьет, стучит зубами о стекло, вытирает слезы. Может, у нее на самом деле, что серьезное случилось?

— Ты хотела что-то сказать, я слушаю, у меня есть еще дела сегодня.

— Да, я беременна.

— Эту новость я уже переварил. Только не говори, что от меня, ты ушла в конце мая, сейчас середина сентября, и я прекрасно помню дату нашего последнего секса: двадцать третье мая, после вечеринки в честь открытия нового салона Казанцева.

Ева поджимает губы, расстегивает пальто, выпивает всю воду, крутит стакан в руках.

— Твой отец. Я беременна от твоего отца.

Мой шок длится несколько секунд, пока я складываю в уме все события лета: звонок Евы, приступ отца, его нежелание говорить об этом, то, как он слишком быстро отпустил меня обратно.

— И как давно у вас это?

— Не волнуйся, с рогами ты не ходил, это вышло случайно, уже после того, как я уехала на юг.

Веселые дела: моя почти бывшая жена беременна от моего отца и пришла ко мне.

— Отец знает?

— Нет.

— Что ты намерена делать?

— Я совершила ошибку, что ушла от тебя, прости меня, пожалуйста.

— Мое прощение ничего не значит. Почему отец еще ничего не знает?

— Я не хочу этого ребенка.

— Ты вообще нормальная, Ева, ты слышишь, что такое ты говоришь и кому?

Глава 29 Маша

Наш разговор с отцом закончен, не могу больше слышать, что он говорит. Это невероятно: тотальный контроль за своими взрослыми, совершеннолетними детьми. Как вообще он способен на такое?

Он знает, куда я хожу, что делаю, а может, еще читает всю мою переписку и прослушивает телефонные разговоры. Нет, я все поняла бы, если бы я была трудным подростком, шаталась по ночным клубам, пила алкоголь, садилась пьяная за руль или употребляла наркотики.

Но ничего такого нет! Я образцовая дочь — до такой степени, что мне самой стыдно, что была до двадцати одного года девственницей.

Ненавижу его!

В душе горечь, обида, хочу выйти из этого здания, вдохнуть свежего воздуха, хочу к Денису, и не нужны мне деньги отца, его компания, слияние, банкет. Мне ничего от него не нужно."

"— Мария Владимировна, вас куда-то нужно отвезти?

Наталкиваюсь на водителя в дверях.

— Я считала вас, Виктор, порядочным человеком, а вы опускаетесь до слежки и доносов. Надеюсь, вам хорошо заплатили за такого вида работу.

— Вы правы, это моя работа, я не мог ее не выполнять.