Её несносный студент

— Что нужно сказать, Кать?

— Спасибо, — восторженно произносит ребенок, во все глаза глядя на новую игрушку."

"— Какая-то ты чересчур скромная, — улыбается Егор, а Катюша тем временем поднимает голову и замечает на комоде медведя. — Эээ нет, малышка, это не для тебя, это маме, чтобы ночью не мерзла, пока я… — он замолкает, ухмыляется нагло, а во взгляде его столько неприкрытого обещания, что я невольно отвожу взгляд и облизываю пересохшие губы. И пока Катя возится с коробкой, отзываю Егор в сторону.

— Ты пока доставай, — погладив Катюшу по голову, Егор поднимается на ноги и идет вслед за мной в прихожую, прикрыв дверь в детскую.

— Зачем ты это делаешь, Волков? Зачем этот домик, ты…

— «Спасибо» будет достаточно.

Качаю головой, не в силах смотреть ему в глаза. Он что и правда не понимаем, как все это выглядит?

— Я не могу позволить себе такие подарки, ты не понимаешь, да? Я же просила тебя, просила прекратить, она ребенок, Егор, она уже…

— Это ты, кажется, не понимаешь, Александровна, что все равно по моему будет. А насчет подарка, стоит говорить, что в багажнике у меня еще детская машина на радиоуправлении?

И снова эта улыбочка нахальная, та самая, что с первого дня нашего знакомства на его физиономии светится. А я ведь никогда за словом в карман не лезла, и только с ним, только в его присутствии теряюсь, как девчонка пятнадцатилетняя.

— Егор, — с трудом произношу его имя, потому что все это за гранью, все это неправильно, и я не знаю, не понимаю просто, как достучаться мне до него, как еще объяснить, что не нужно этого всего, что не по пути нам совершенно и вообще не серьезно все это.

Глупость какая-то, дурь и ветер в восемнадцатилетней голове.

И да, это приятно, черт возьми, приятно, впервые за много лет не видеть страха и разочарования в глазах заинтересованного в тебе мужчины, вот только проблема в том, что мужчина этот — мальчишка восемнадцатилетний, вбивший себе в голову какие-то совершенно нелепые чувства. И от незрелости своей, от нехватки опыта жизненного, этот мальчишка считает, что даже море ему по колено.

И я все это вслух должна произнести, а вместо этого стою и слова выжать из себя не могу, потому что взгляд этот внимательный, сосредоточенный, насквозь пронизывающий убивает просто, уничтожает последние остатки разума, едва сохранившиеся его крупицы. Я ведь тоже не железная леди далеко, и ничто человеческое мне не чуждо, и вот это тепло, это восхищение в глазах напротив ломает, разрушает годами выстроенную защитную стену. Я ее по кирпичикам собирала, по кусочкам, уровень за уровнем, а он… он одним лишь взглядом пробил в ней огромную такую дыру.