Её несносный студент

— Егор, ты должен меня сейчас услышать, это…это все пройдет, слышишь, неправильно это и подарки эти, и вообще все неправильно, так…

Мне каждое слово с огромным трудом дается, а Волков словно не слышит, делает шаг ко мне, заключает в кольцо своих рук и утыкается носом в мою макушку, обняв крепко и прижимая к себе так близко, что я слышу, как колотится его сердце. Ну зачем, зачем ты это делаешь, я ведь не могу тебе сопротивляться, с первого дня, с того рокового урока и по сей день, не могу. Должна, по всем законам логики и, наверное, человечности даже, должна оттолкнуть, взять себя в руки, найти силы и слова правильные, а я лишь прижимаюсь сильнее к широкой груди, вдыхая запах все того же парфюма, что и год назад, и погружаюсь в прошлое, в тот день на набережной, когда я так просто позволила себе слабость, поверила в будущее, которого быть не может, просто потому что мы из разных миров и не нужна мальчишке дурному женщина с ребенком.

— Егор…

— Не надо, Ксюш, не старайся, все равно все будет по моему.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — шепчу, практически лишившись голоса.

— С тобой не бывает просто, да, Александровна?

От отстраняется совсем немного, пальцами цепляет мой подбородок, поднимает голову, блокируя даже саму попытку отвести взгляд, и смотрит на меня серьезно, сурово даже.

Просто? Разве может быть просто в подобной ситуации, когда выбор делать приходится между собственными желаниями и совестью, когда сердце жаждет сдаться, а разум твердит, что это ошибка.

— Чего ты боишься, Ксюш, почему тебе так сложно поверить? Я ведь с первой встречи с ума по тебе схожу, и не надо врать, что ничего ко мне не чувствуешь, я не слепой, Александровна. Чувствуешь и хочешь, но боишься. Чего?

— Егор…

— Если ты еще раз напомнишь мне о разнице в возрасте, клянусь, Александровна, по заднице получишь, — он улыбается снова, такой теплой, такой открытой улыбкой, что невозможно просто устоять и даже слова, вроде бы грубые, совершенно не вызывают обиды.

Ну почему? Почему именно его я не могу оттолкнуть, почему именно к нему испытываю то, чего от меня ни один мужчина за пять лет добиться не сумел?

— Это реальность, Егор, тебе восемнадцать лет, у тебя вся жизнь впереди, завтра ты пожалеешь о своем выборе, о взваленной на своей плечи ненужной ответственности в виде чужого ребенка и взвоешь, возненавидишь. А когда ты уйдешь, одной маленькой девочке будет больно, очень больно, потому что она уже о тебе спрашивает, понимаешь? Так не должно быть."

"— Не будет этого, Ксюш, я на тебе окончательно и бесповоротно повернут, и намерения у меня вполне серьезные, и дочь меня твоя совершенно не смущает, мы с ней подружимся обязательно.

Ты же хочешь...