Её несносный студент

— Что просто, Ксюш?

— Просто… — набираю в грудь побольше воздуха и произношу на одном дыхании: — а ты как же?

— А что я? — даже сквозь густое облако стыда, слышу в его голосе насмешливые нотки.

— Ты все прекрасно понял.

— Ксююююшшш, — тянет довольно, котяра невыносимый. — Ты такая смешная, когда смущаешься. У тебя даже ушки краснеют.

— Да иди ты, я ведь серьезно.

— И я серьезно, Ксюш. Не думай об этом, я потерплю, наверстаю, когда поправишься, — уже совершенно серьезно продолжает Волков.

— А вчера почему остановился? — мне бы прикусить язык, а я зачем-то продолжаю. И смотрю на него, прямо в глаза.

— Потому что ты бы себя с потрохами сожрала, если бы я продолжил.

Я готова была к чему угодно, но только не к этому.

— Так… так ты поэтому что ли меня домой повез?

Он смотрит на меня, как на ненормальную, сводит брови к переносице, щурится, присматриваясь ко мне.

— Так, я понял, и что твои тараканы выдали на этот раз?

— Ничего, — отвечаю слишком быстро.

— Александровна, я уже говорил: врешь ты отвратительно.

— Я думала тебе не понравилось, и ты решил по-джентельменски закончить и отправить меня домой, — выпаливаю на одном дыхании, и натыкаюсь на озадаченный, удивленный даже, взгляд Егора.

— Ксюш, ты дура?

— Сам дурак!

— Ой, бляяя, какой ты еще ребенок, иди сюда, горе ты луковое.

Мне бы обидеться, но как обижаться, когда он так нежно меня обнимает, гладит по спине, целует."

"— Александровна, давай-ка мы уясним одну вещь: я хочу тебя так, что из штанов готов выпрыгнуть, добавь к этому мой возраст и почти двухмесячное отсутствие секса, и сделай выводы. Я почти умом тронулся, но ты не готова была, и я это видел, Ксюш. И не надо мне сейчас заливать, что это не так. Ты можешь сколько угодно быть умудренной опытом взрослой женщиной, прекрасной матерью четырехлетней милахи, но в сексе ты, можно сказать, почти девственница, причем как ментально, — стучит пальцем по моей макушке, — так и физически.

И мне бы возразить, да вот сказать нечего.

— И что, ты просто поехал домой? — нет, я все-таки непробиваемая дура.

— Ксюш, давай без этого, просто спроси, что тебя интересует. Прямо.

Он смотрит на меня выжидательно, а у меня язык не поворачивается, потому я упорно молчу. И первым сдается Волков, шумно вздохнув, он закатывает глаза, качает головой и произносит:

— Ладно, на первый раз я скажу сам. Нет, Ксюша, я ни с кем не спал, и даже не дрочил. Наверное, я сам виноват, нужно было сначала объясниться. Насчет Алины, да у нас был секс, давно, больше года назад, ну уж так вышло, я мальчик ранний, — усмехается, — потом она свалила в Москву, зачем сейчас приехала, мне в общем-то понятно, но это не важно.

Мне тоже понятно, но вслух я этого не произношу.

— Я скажу один раз, Ксюш, а ты наконец постарайся меня услышать.