Её несносный студент

— Дед, ну вы же взрослые люди, наверняка все серьезно, сколько можно шифроваться, как дети малые.

— Ты меня еще поучи, — бурчит недовольно, — молоко на губах не обсохло.

— А я на искусственном вскармливании был.

— Язык у тебя длинный стал.

— Главное, что ум не короткий.

— Я не могу силой заставить Арину переехать ко мне, Егор, а по своему желанию она не хочет, — вздыхает. Вид у него какой-то обреченный. И по тому, что вижу сейчас, я делаю вполне однозначный вывод: дед предлагал и, видимо, не один раз.

Видно, семейное это у них, от себя бегать и от нас.

— Дед, ты меня удивляешь, — развожу руками, — я редко тебя о чем-то прошу, но очень надо, дед. И ты от меня избавишься, ну всем же хорошо будет.

— Мне что, по-твоему, ее в мешок посадить и силой к себе привезти?

— Да хоть бы и так.

— Мне кажется, Егор, ты слишком торопишь события, и потом, не собираешься же ты поселиться в их квартире, — он поворачивается ко мне, смотрит пристально из-под опущенных очков.

— Не собираюсь, — подтверждаю, — я уже ищу квартиру, первое время буду снимать, дальше видно будет.

— И что вот так просто предложишь ей переехать?

— А что тебя смущает?

— Послушай, Егор, — дед возвращается на место, садится напротив, складывает руки в замок, — я понимаю, тебе кажется, что ты сейчас все правильно делаешь и твое рвение похвально, наверное, но Ксюша твоя не просто девочка-ровесница, это женщина с маленьким ребенком. Взваливать на себя в таком возрасте подобную ответственность… это не так просто, как кажется.

— Отец был немногим старше меня, помнится, они с мамой справились, и со мной, и с ответственностью, — начинаю злиться, я ведь ясно дал понять, что не собираюсь обсуждать свою личную жизнь и решения.

— Ты не учитываешь один момент Егор, девочка не твоя дочь, чужие дети…

— Хватит, — прерываю его непрошенную лекцию, — я тебя по-человечески попросил помочь, выслушивать очередной бред я не собираюсь, — резко отодвигаю стол и встаю, собираясь уходить.

— Ну чего ты такой ершистый стал, Егор? Все в штыки воспринимаешь, я ведь зла тебе не желаю, — дед качает головой, смотрит на меня с тоской во взгляде и мне самому от себя тошно становится. Он ведь и правда не со зла. Просто не понимает. Ни черта не понимает, да я и сам толком ничего не понимаю, просто хочу ее. Хочу видеть каждый день, хочу просыпаться с ней, хочу с ней засыпать, и плевать как это выглядит. Наверное, это и есть та самая одержимость.

— Тогда помоги мне, дед, забери Арину Викторовну к себе. Ты пойми, это не блажь и не развлечение, я… я ж ее как увидел… Я все равно сделаю так, как решил, с твоей помощью или без нее.

Он молчит какое-то время, размышляет, наверняка взвешивает все «за» и «против». Ведь и сам хочет, я же по глазам вижу, что того же, что и я хочет. Свою женщину, себе.