Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

При заказе в 1 000 000 рублей процент снижался до 0,15%, что давало те же 1500 рублей. Таким образом, процентная шкала выстраивалась так, чтобы независимо от размера сделки мои доходы оставались в пределах 500–3000 рублей."

"И вот тут возникал логичный вопрос: как на эти крохи содержать весь род и тех, кто ему служит? Я лично видел не менее сорока дружинников, и это только те, кто был в поместье, когда мы выходили на спарринг. Плюс слуг — пять-шесть человек, которых я видел лично, и слышал, что их может быть ещё человек пять–семь. То есть минимум сейчас в роде работает 50–60 человек.

При средней зарплате в 60 рублей в месяц только на их содержание уходило бы около 3600 рублей, не считая расходов на еду и прочие нужды. А ведь мне готовили вкусную и явно недешёвую еду.

Эту странность стоило обсудить с Яковом. Финансовых отчётов или бухгалтерии Рода я в кабинете не нашёл — вероятно, они хранятся в другом месте или Яков их специально скрывает. Не от меня, а от посторонних.

После этих всех размышлений и анализа контракта мне стало душно — не только в голове, но и в самом кабинете.

Хотелось свежего воздуха. Комната была звукоизолирована, и в ней царила особая, плотная тишина, в которой было удобно сосредоточиться, но сейчас она только давила. Я подошёл к окну и распахнул его. В этот же момент, словно кто-то подгадал время, снаружи раздался пронзительный женский визг — крик ужаса, боли и страха.

Всё внутри сжалось. Оставаться в кабинете я не мог — как глава Рода, обязан был реагировать. Я сорвался с места и побежал в сторону выхода. Коридоры мелькали перед глазами. Моя память уже давно выстроила карту поместья, ещё в тот момент, когда я впервые шёл в кабинет, поэтому я точно знал, на каком повороте куда сворачивать и где находятся лестницы, ведущие во двор.

Я пересёк великий зал с колоннами, подбежал к высокой резной двери, распахнул её… и увидел это. На дороге, закреплённый между двумя столбами, висел человек, подвязанный за руки и ноги в разные стороны, словно распятый в воздухе. Сначала я не узнал его — лицо было всё в крови и не читалось. Но стоило мне взглянуть в Эхо, как сомнений не осталось — это был Сергей.

Для меня это было особенно странно.

Сергей всегда казался тихим и доброжелательным. И тем более жутким было зрелище: он висел между столбами, подвязанный за руки и ноги, с распоротым животом, из которого свисали петли внутренностей. Запах крови, рвоты и испражнений густо висел в воздухе, но никто из стоящих вокруг даже не морщился. На его теле не осталось живого места — руки были исполосованы ножами, ноги разбиты до синюшных кровоподтёков, лицо распухло и стало бесформенным месивом, зубов почти не осталось.