Эхо первой любви

Еще денек-другой надо дать женщине опомниться, а потом встретиться с ней и прощупать почву. Зиганшин дал деду номер телефона Лены и, немного поколебавшись, вручил коробку с ее письмами. Он хотел на всякий случай дать еще координаты Клавдии, но потом решил, что цепь тем прочнее, чем короче, и если Лев Абрамович хочет чего-то добиться от разговора с Леной, лучше все же действовать напрямую, а не через личного помощника, пусть и через преданного."

"По уму надо было работать с единственным свидетелем, то есть с охранником. Выяснять его личность, окружение и связи.

Допрашивать и передопрашивать, пытаясь поймать на мелких несостыковках. В идеале взять у него одежду и смывы с рук на следы продуктов выстрела, а может быть, на кисти и ссадина характерная осталась, если стрелок неопытный. Зиганшин-то про себя точно знает, что не виноват, но и чудес тоже не бывает, значит, остается что? Либо охранник добросовестно считал ворон и ничего не видел, либо сам является убийцей, либо соучастником в форме укрывательства. Так что надо еще его профессиональную подготовку выяснять, склонен ли к ротозейству или нет.

Все это прекрасно, но неосуществимо. Леша не даст материалы дела никому, кроме официального адвоката, какой-то там старый хрен Лев Абрамович для него не указ. Без адвоката они не узнают, какие Кныш производит следственные действия, далеко ли продвинулся, и данные охранника следователь им тоже, естественно, не скажет. Как у Макса врачебная тайна, так у Лехи тайна следствия, и нельзя требовать, чтобы он ее нарушал. Наоборот, если чуть надавить на его добрые чувства, Кныш сразу попросит отвод, ссылаясь на близкие отношения с обвиняемым, и кто знает, какого придурка назначат вместо него.

Здравый смысл диктовал как можно скорее пригласить адвоката, но Зиганшин все медлил. Он, взрослый и циничный, в общем, человек, по-детски стыдился, что попал в такую историю, и не хотел откровенничать ни с кем из своей профессиональной сферы.

От поездки на место преступления Лев Абрамович ничего не ждал, но жажда действия побудила его взять Славкин внедорожник, на который тот выписал ему доверенность, и тронуться в путь. Несмотря на внушительные размеры, машина оказалась очень приятной в управлении, и Дворкин сам не заметил, как доехал.

Всегда аккуратный водитель, тем более старый человек, долго бывший без практики, да к тому же еще на чужом автомобиле, он все же не удержался от соблазна, совершил рискованный обгон и кое-где превысил скорость на расчищенном участке дороги. Мысль, что он снова в деле, снова нужен, пробудила в нем азарт и такую силу, о которой Лев Абрамович даже не подозревал, что она еще теплится в нем.