Эхо первой любви

 – Если бы только догадались спросить, кто она такая, так она бы тут же у нас была послана на хрен!

Макс поймал взгляд Льва Абрамовича и беззвучно проартикулировал, что вообще-то начмед никогда не ругается.

С появлением предполагаемой мамаши атмосфера резко накалилась. В первые минуты дежурный врач был очарован красотой женщины и ее манерами, бывшими скорее слащавыми, чем агрессивными, и, уверенный, что беседует с матерью, подробно растолковал ей тактику ведения ребенка. То же самое он двадцать минут назад говорил отцу и имел полное право не повторяться, но, будучи сам родителем, понимал, что такое тревога за свое дитя, и счел своим прямым долгом успокоить мать.

Она выслушала вроде бы благосклонно, а потом посыпались вопросы: а есть ли сертификат по детской хирургии? а отдельные палаты? а почему нет?

Доктор отвечал доброжелательно, мол, сертификата у него действительно нет, но по дежурству он давным-давно оперирует детей с аппендицитами, а в сложных случаях, действительно, вызывает детского хирурга, который один-единственный специалист на весь район и не может находиться на работе двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

«Вы не можете определить, есть у ребенка аппендицит или нет, разве это не сложный случай?» – патетически воскликнула женщина. Бывают такие вопросы, которые действуют как лом, воткнутый в сложный часовой механизм. Ни смысла, ни логики, но система выходит из строя. Бедный врач попытался осмыслить, что сказала ему беспокойная женщина, и почти физически почувствовал, как мозговые извилины запутываются, словно наушники или провода электрокардиографа. Дальше пошла риторика о том, что размещать ребенка во взрослой палате, где на соседних койках лежат непременно спидозники, туберкулезники и сифилитики, просто преступно, и деморализованный врач невольно подумал, может, оно и в самом деле так.

Отец ребенка впал в ужас. Сказать он ничего не сказал, но держал девочку на руках и затравленно озирался."

"– Я приветствую инициативу и самостоятельность своих сотрудников и доверяю им, – сказал начмед, – но все же прошу о форс-мажорных ситуациях докладывать мне сразу, в любое время суток. Известно же, чем раньше захватишь проблему, тем проще с ней справиться, а административного ресурса у меня все же побольше, чем у обычного врача.

Сообразив, что дело пахнет эпическим скандалом, доктор позвонил начмеду, беспокоясь больше не о репутации больницы, а о судьбе девочки, которая единственная из всех участников дискуссии сохраняла спокойствие и трезвый взгляд на мир.

Начмед примчался так быстро, как только мог, попытался урезонить даму, но чем больше он приводил аргументов, тем яростнее она становилась.