Эхо первой любви

Не мог же он в самом деле сказать: «Фрида, я всю жизнь люблю другую женщину, но вот смотрю на тебя и вижу, ты вроде ничего такая девчонка, и дети тебя любят, давай, что ли, поженимся?»

Подобные предложения делают только нарциссы и манипуляторы, так они получают кучу бонусов. Во-первых, сразу отсеиваются женщины с нормальной самооценкой, а те, кто клюнул на эту удочку, сразу начинают неистово жалеть своего избранника, потом доказывать, что они лучше, и, соревнуясь с воображаемой соперницей, создают мужику такой комфорт, который даже вообразить невозможно обычному среднему человеку.

Так что Слава абсолютно прав, что умолчал о своей первой и единственной любви, а ей самой тем более не стоит поднимать эту тему.

Зиганшин ехал на встречу с тяжелым сердцем. Погода резко испортилась, с мрачного грязно-серого неба так густо валил снег, что видно было только несколько метров дороги впереди.

По обочинам намело высокие сугробы. Наступила настоящая зима, в одну ночь окутав землю сплошным снежным покровом. Когда Мстислав Юрьевич с большим трудом выехал из города, буран прекратился и все стихло, хотя небо оставалось затянуто тучами и сочилось снегом, будто гноем.

Солнца было не разглядеть, но по сравнению с утром прояснилось, путь стал свободным и безопасным, но Зиганшин не обрадовался этому. Он в глубине души надеялся, что снегопад так усилится и дорогу заметет настолько, что придется отменить визит к Иваницкому.

«Заблудиться, что ли?» – подумал он, глядя на навигатор. Зиганшин злился на себя, что никак не может возненавидеть Владимира. Даже на пике горя и отчаяния, только узнав об измене Лены, он не думал об олигархе сильно плохо и не желал ему зла.

Не Иваницкий, так другой, рассуждал он, дело в Лене, в том, что ей деньги оказались важнее любви. Оказывается, он ошибался.

Но чем больше Мстислав Юрьевич пытался раздуть в себе ненависть, тем больше ему во всей этой истории виделось что-то опереточное, по крайней мере мутное, и он полагал, что, оказавшись лицом к лицу с Владимиром, не почувствует ничего, кроме сильной неловкости. Он до сих пор не знал, что говорить и как отрекомендоваться. Старый друг? Бывший любовник? Какая разница, если муж семнадцать лет ничего не знал о приятеле жены, то как ни назовись, а все будет с нехорошим душком.

А тут еще Фрида какая-то чудная последние дни! Волнуется перед свадьбой? Вспомнила, может быть, про убиенного насильника-уголовника Николая Реутова и испугалась? Непросто встречаться с убийцей, но выйти за него замуж еще труднее.

Немного не доехав до красивых чугунных ворот резиденции Иваницкого, Зиганшин остановился, достал телефон и набрал Фриду. Она ответила не скоро, когда он уже хотел отсоединиться.

– Что случилось? – спросила она сурово. – Я интубирую.