Эксперимент (СИ)

– Значит тащилась от героя и представляла на его месте меня? «Да чтоб у тебя хрящ обмяк, болван безрогий, – крикнула я и, не дожидаясь реакции бывшего, пульнула ему в пах яблоко», – с интонацией читает Слава, а затем переводит на меня взгляд. – Хрящ?

– Он же питон, он же партизан. Ну кого чем Боженька наградил. Вообще, я не этот момент имела в виду, когда представляла тебя. А в целом. Там офигенный герой.

– Ну что ж, куни на сегодня отменяется, – невозмутимо произносит Слава, протягивая мне телефон.

– Чо?

– Хуй через плечо, выходи давай.

– Фу, как грубо. Да и через плечо не получится.

– Выходи давай, – раздраженно бросает он, открывая дверь.

Поднимаю с сиденья свою изрядно затекшую попу и вылезаю из машины. Архангельский, в отличие от меня, подготовился как надо, взяв с собой дорожную сумку.

Райский уголок оказался явно местом для вип-персон. Несмотря на вечернее время, я смогла оценить масштабы сего курорта. Воодушевленно рассказывая о грядущих развлечениях, Архангельский моментально меняется в лице. В голове не укладывается, что он и я будем кататься на ватрушках, лыжах и прочих зимних развлекаловках.

Как-то не ассоциировался у меня этот мужчина с детскими забавами. А судя по тому, что на его лице блуждает улыбка, он кайфует от предвкушения. А я-то думала он привез меня, чтобы непрерывно развращать. Ловлю себя на мысли, что такой расклад мне даже нравится. Это действительно похоже на отношения, а не просто секс.

Снятый Архангельским маленький, с его слов, домик, по факту оказался огромным доминой. Наличие двух ванных комнат несомненно радует.

– Слава?

– А?

– А как ты…, – запинаюсь, не соображая, как это спросить? На чем ты сделал бабки? Бред какой-то.

– Ну, рожай, Наталь.

– Забей.

– Хорошо, забиваю, – мгновение и Слава толкает меня в плечо. Не сильно, но так, чтобы я это явно почувствовала. Таких толчков последовало три, пока я наконец не заговорила.

– Что ты делаешь?

– Забиваю тебя, сама же сказала.

– Очень смешно. Читатели бы тебя за это на костре сожгли. Герой не должен бить героиню.

– Да ладно? – иронично бросает он.

– Ага. А уж если пошлешь меня вон, так, все, крест на тебе. Испепелят. Это я тебя предупреждаю, чтобы не вздумал меня туда слать, если я накосячу.

– Наташ, ты больная, что ли?

– Больная и дура они тоже не любят. Надо говорить «глупышка ты моя», ну или что-то типа такого, – вид у Славы сейчас такой, словно перед ним стою не я, а психически больной человек. – Да ладно, я шучу. Точнее, не шучу, но в общем говори и делай чо хошь.

– Разрешаешь?

– Да. Я потом с тебя напишу рассказ или роман. И опубликую его, когда стану знаменитой актрисой.

– И все-таки, Наталь Санна, ты еще не выросла.